Любимая ведьма инквизитора

 

Глава 4. Задушевный разговор

 

Йови

Не знаю, сколько я проспала. Кажется, целую вечность, наполненную красочными сновидениями: где‑то страшными, где‑то удивительно прекрасными. Тело было легким, отдохнувшим. Отбросив одеяло, я села и сладко потянулась.

Но… где я?

Осознание ударило обухом по голове. Все это произошло на самом деле! И встреча с инквизитором, и схватка с ведьмой, и Хаос, что наполнил меня до краев. Он переполнял меня вчера, мне никогда прежде не удавалось вызвать грозу такой силы.

В те мгновения я упивалась им, торжествовала, наслаждалась стихией, творя свою магию. До этого могла вызвать лишь небольшой дождь, чтобы полить страдающие от зноя поля. А вчера ощущала себя почти всемогущей. Это чувство пьянило похлеще вина.

По коже пробежала дрожь, стоило только подумать, что я отпустила древнюю силу на волю и дала овладеть мной. Да мне это даже понравилось! Те мгновения были, пожалуй, самыми счастливыми за всю мою недолгую жизнь.

Так ведьмы и теряют себя.

Поток нехороших мыслей прервало появление хозяйки дома. Скромная, но приветливая женщина принесла мне еды, отдала чистое платье, от нее я и узнала, что проспала до самого вечера.

– Простите, но… – замялась она, опустив глаза в пол. – Вы волшебница, да? Ведь только волшебница могла снять проклятье с деревни и вызвать грозу.

Нас уже несколько веков не называли волшебницами, только ведьмами. То прекрасное слово, означающее «творящая чудо» забылось даже моими сестрами. Видя в лице простой крестьянки такую искреннюю благодарность, я ощутила, как глаза наполнились слезами.

– Как себя чувствуют люди? Проклятие оставило всех?

– Ко многим уже вернулись силы, даже дышать стало легче, – она с наслаждением глотнула воздуха и улыбнулась. – Жаль только, что мертвых не вернуть.

Едва я успела перекусить и одеться, как пожаловал инквизитор. Тоже отдохнувший, подтянутый, при оружии и в чистой одежде. Он прислонился к стене и зевнул в кулак.

– Проснулась? Я думал, ты до завтрашнего дня проваляешься, – сказал, окидывая придирчивым взглядом.

– Со мной все хорошо, – я сложила руки на коленях и разгладила платье, как примерная ученица. Слишком резко он появился, я не успела даже подготовиться к встрече, настроиться.

Как теперь себя с ним вести?

– Хорошо после использования Хаоса? – светлые глаза чуть сощурились.

– Я не сделала ничего дурного!

– Я этого не говорил, а ты уже начинаешь защищаться.

– Ну да, как же иначе, – проворчала я себе под нос. – Полагаю, нам пора идти?

– Верно. Жду тебя на улице. И так слишком задержались.

Едва спина его скрылась в дверном проеме, я не удержалась и показала язык. Самодовольный напыщенный болван, который думает, что знает все лучше всех! Что имеет право управлять чужими судьбами. Но, тем не менее, вчера он пришел на помощь, появился в самое последнее мгновение и одолел ведьму, а я осталась в живых. Потом оттолкнул, не дав стреле пронзить меня, защищал, пока я призывала Хаос и грозу.

Я закрыла лицо руками. Все это слишком сложно и непонятно, мысли разбегаются, как тараканы. Попробуй собери. Не инквизитор, а человек‑загадка.

 

Земля не успела просохнуть, под ногами хлюпала жидкая грязь. Люди провожали нас любопытными взглядами, но подойти никто не осмеливался, а некоторые даже перебегали на другую сторону улицы. Мы с инквизитором молчали, так и не найдя темы для непринужденной беседы. Только Сапфир время от времени кидал на меня странные взгляды. Эйван вел его в поводу, щадя раненый бок. Моя магия помогла коню, но след от заклятья лучше пока не беспокоить.

Когда деревня осталась позади и тянуть дальше было просто бессмысленно, я решила спросить:

– Теперь я могу идти? Ты меня отпускаешь?

И застыла на месте, ожидая приговора. Эйван обернулся и вперился в лицо тяжелым взглядом.

– Нет.

– Как это? Почему?

Я скрестила руки на груди и поджала губы. Сердце ухнуло вниз, а в голову ударил гнев, да такой, что зазвенело в ушах. Как он может? На какой‑то миг показалось, что вчерашнее приведет нас к взаимопониманию, сблизит, и он… что? Пожалеет меня? Даст уйти просто так?

Нет. Он такой же, как и все остальные.

– Я не могу отпустить тебя, ведьма.

– Вот так, да? И вчерашнее ничего не значит, получается? Все еще надеешься, что я приведу тебя к сестрам? – я усмехнулась, глядя в глаза инквизитору. – Так этому не бывать, даже не думай. А теперь можешь меня уничтожить, только не тяни. Давай! – нервно усмехнувшись, шагнула ему навстречу и распахнула руки. Меня затрясло от страха и обиды, а здравый смысл улетучился в момент. – Ты же инквизитор, а я твой враг. Мерзкая ведьма. Одна из тех, на кого ты охотишься!

Между нами осталась жалкая пара шагов. Так просто было представить, как сильные безжалостные руки сжимаются на моем горле, и тело охватывает огонь. Эйван стиснул кулаки, явно представляя себе ту же картину.

– И ты не боишься?

– Нет!

Мы стояли друг напротив друга. Молчали и дышали тяжело. А потом его взгляд заскользил ниже, обволакивая тело густой горячей пеленой. И от этого прямого, жгучего и какого‑то совершенно бесстыдного взора щеки запылали.

– Ты похожа на выпавшего из гнезда птенца, – произнес Эйван спокойно, будто и не было моих гневных отчаянных слов. – А будешь кричать, охрипнешь.

Мерзавец!

– Как ты меня назвал?! Птенцом?

Вместо ответа он зашагал вперед. А Сапфир обернулся, глядя на меня с укором и молча вопрошая: «Ты, что, решила меня бросить? Ладно хозяин, но… как же я?»

– Ну, чего застыла? Мне тебя волоком тащить? – бросил Эйван через плечо.

– Что за инквизиторы пошли? Никаких манер. Если девушка говорит нет, это значит нет.