Любимая ведьма инквизитора
Никто не остановил, никто не обратил внимания, и я быстро достигла цели. Сердце колотилось так, что было трудно дышать, ноги ослабли от страха. Внезапно дверь третьего номера слева распахнулась. Инквизитор, даже не повернув головы в мою сторону, прошагал мимо и стал быстро спускаться по лестнице.
Уходит?!
При нем был дорожный мешок, а сейчас его нет. Значит, оставил в комнате. Тогда это отличный шанс найти, что мне нужно, не сталкиваясь лицом к лицу с этим чудовищем! Когда шаги на лестнице стихли, я влетела в комнату, поставила поднос на стол и огляделась в поисках мешка. Где же он? Где?
Заглянула под кровать – пусто. Откинула крышку сундука – тоже пусто. Неужели придется распотрошить всю комнату?
От громкого хлопка двери сердце упало в пятки и трусливо съежилось. Я вздрогнула, как воришка, застигнутый на месте преступления. Инквизитор стоял в дверях, точно каменный страж, сложив на груди руки и неотрывно глядя на меня.
Он откинул капюшон, и я видела его лицо – мрачное, с плотно стиснутыми челюстями и сощуренными глазами. Ну просто воплощение мести и справедливости!
– Что ты тут делаешь? – спросил негромко, но угрожающе.
– Вот, принесла вам подкрепиться перед сном, господин, – я указала на поднос. – Свежайшее молоко и вкусные ватрушки.
Если недавно мне было страшно до ужаса, то теперь стало стыдно. Этот поднос предназначался явно какой‑то девице. Надо было мясо хватать.
– Я не люблю сладкое, – произнес он и отвернулся.
А мне казалось, что даже сейчас лоб прожигает пристальный взгляд серо‑голубых глаз. В сочетании со смуглой кожей и темными, слегка вьющимися волосами, они смотрелись очень необычно. Я представляла его чуть не стариком, а он оказался на удивление молодым. Но такие обычно и злее.
– Тогда хотя бы молока отведайте. Иначе хозяин заругает, – произнесла я жалобно, стараясь изобразить наивную дурочку.
Надеюсь, этого здоровяка возьмет снотворное?
– Нет.
И тут инквизитор сделал то, чего я никак не ожидала. Начал расстегивать широкий кожаный пояс, потом избавился от балахона и остался в штанах и рубахе. Просторное одеяние скрывало очертания тела, но теперь стало видно, насколько у него широкие плечи и развитые мышцы, играющие под серой тканью. Я не могла оторвать от них взгляд, просто стояла и смотрела, как он складывает балахон и вешает на спинку стула, как аккуратно кладет ножны с клинком.
Такой сильный. Он раздавит меня, даже не используя магию. Одним пальцем.
«Йови, ты сумасшедшая! Делай уже что‑нибудь!» – прокричал голос разума.
Я не придумала ничего лучше, чем бочком, вдоль стены, попытаться протиснуться к выходу. Задание Верховной? Как‑нибудь в другой раз.
Когда до спасительной двери осталось всего‑ничего, инквизитор спросил:
– Ты от Фловина? – он стянул рубаху и небрежно швырнул на кровать. – Не в моем вкусе, но ладно. Раздевайся и иди сюда.
Что?!
Нет‑нет, на такое я не соглашалась! Да если бы и согласилась, то священное пламя сожгло бы меня дотла от одного прикосновения.
– А как же… молоко? Пока не остыло, – пролепетала я жалко.
С каждым словом я топила сама себя все глубже и глубже. Все ведьмы мира умерли бы от стыда за меня.
Инквизитор обернулся и вздернул бровь.
– Почему ты так настойчиво пытаешься напоить меня?
– Хозяин велел позаботиться о госте…
– Так позаботься, – он усмехнулся с явным намеком, а у меня душа в пятки ушла. – Хотя нет, для начала принеси свежее постельное белье, – инквизитор брезгливо поморщился, оглядев простынь.
– Хорошо, я мигом!
Дверь! Родненькая, до тебя лишь пара шагов!
Спиной я ощутила опасность, не успела ничего предпринять – жесткие пальцы стальным браслетом сомкнулись вокруг запястья.
Кожу словно оплел металлический раскаленный прут, жар пронзил руку до плеча, и я закричала от невыносимой боли. Иллюзия заколебалась, чужой облик задрожал и пошел рябью. А потом вернулось настоящее обличье: рыжие локоны рассыпались по плечам, взметнулся зеленый подол.
Меня швырнули на кровать, как котенка. Руки туго стянули ремнем за спиной. Корчась от боли в обожженном запястье, я позорно лежала, уткнувшись лицом в матрас.
– Ведьма! – процедил инквизитор, нависая надо мной. – Отродье Хаоса!
Отпираться? Бессмысленно.
– Сама будешь говорить или помочь?
Мысли лихорадочно забегали. Первое правило инквизитора: встретил ведьму – убей. Но этот не спалил меня сразу, хоть и ухватил знатно. Возможно, есть призрачный шанс на спасение. Эта мысль немного успокоила, и сердце забилось ровней. Я медленно вдохнула, выдохнула и произнесла:
– А что говорить?
– Что ты делала в моей спальне?
Я осмелилась пошевелиться и повернуть голову.
– Я не могу вот так… Пожалуйста, развяжите меня. И тогда поговорим, как приличные люди.
Он дернул меня за предплечье, усадив, а сам встал напротив, широко расставив ноги и скрестив руки на обнаженной груди.
– Так достаточно прилично?
– Вполне, – я дернула головой, откидывая с лица огненно‑рыжие пряди.
– Итак, что ты здесь делала? Собиралась меня убить?
– Нет! – воскликнула, напустив на себя самый честный вид. Я ведь действительно этого не хотела.
– Допустим, я тебе поверил, – он хмыкнул. – Тогда зачем пришла? Искала что‑то?
Я молчала. Причин посетить инквизитора у ведьм было мало. Если не убить, то пленить или что‑то украсть. Но точно не погреться в пламенных объятьях.
Как назло перед глазами маячил вид обнаженного торса, и я отвела глаза. Попалась, как мышка в клетку.
– Я не собираюсь играть с тобой в молчанку. Предупреждаю сразу, я знаю много способов разговорить ведьму.
Кто бы сомневался!
– Сама хотела поговорить как приличные люди. Начинай. Я жду.
– Что говорить?
