Любимый паж Его Величества или Как достать дракона?
– Признаться, я ХЗ, кто такая Асане, но я – Власова Василиса Игоревна совершенно определенно заступаюсь за своего друга!
– Друга? – переспрашивает вторая тетка, словно пробуя это слово на вкус. – Боюсь, ты ошибаешься, Асане.
– Может и так, но я бы хотела, чтобы вы оставили его в живых! Дабы я лично убедилась в своей ошибке, – требую, набравшись смелости из своей теории, что «своих» они трогать не станут.
– Уверена?
Вот же блин! Ну чего они меня все с панталыку сбивают‑то!
Глава 11. Съест или не съест, вот в чем вопрос
Понимаю, что возможно они хотят предостеречь меня от моего недружелюбного великана. Но не бросать ведь его теперь умирать, тогда как он спустя столько лет только‑только вернулся к жизни. С моей помощью, между прочим.
Да, он конечно на первый взгляд похож на бандита, красивого такого бандита. Но судя по их разговору – человек он вовсе неплохой: все‑таки ж бросился спасать этого своего короля.
Я всегда говорю, нельзя судить о человеке по внешности. Меня вот однажды чуть из собственного подъезда не выперли, приняв за попрошайку.
В общем, мы в ответе за тех, кого… разбудили. К тому же, каким бы ни был угрожающим в глазах капюшонов мой друг, долго я с ним все равно оставаться не намерена. Сбегу, как только приведу его в живое состояние…
– Уверена! – наконец отвечаю я.
– Это правда, – скрипит «детектор лжи».
– Что ж, это твое решение, Асане. Только ты способна вдохнуть в него жизнь обратно, – второй капюшон медлит, будто решаясь, стоит ли продолжать со мной говорить: – Будь осторожна. Наш мир довольно суров к пришлым. Особенно если это хрупкая девочка с чистой душой. Не дай злым людям узнать о себе правду, не показывай никому своих слабостей.
Она щелкает пальцами, и прямо передо мной вдруг вспыхивает огонь. Отшатываюсь, стараясь вглядеться в темноту за языками пламени, чтобы задать еще пару вопросиков, относительно последнего высказывания. Но там теперь только туман.
Вот как? Разгадали значит меня с потрохами. Однако не сдали какой‑нибудь инквизиции. А костерчик походу развели, чтобы я согрелась. Ну или же впечатлить меня хотели.
Не пойму. Они добро или зло? И какую правду мне в итоге надо скрывать? Что я попаданка? Или что девушка? Еще что‑то про чистую душу и слабости. Хм… поди разбери. И исчезли.
Так, чего же я стою?!
Падаю на колени перед Морозко, что выглядит весьма безжизненно и принимаюсь его теребить за плечи:
– Эй, Морозушка, подъем! – зову я, но реакции никакой. – Опасность миновала, можно уже не прикидываться опоссумом!
Блин. Ну чего он лежит весь такой холодный?
Даже как‑то страшно становится. А что если я слишком поздно вмешалась? Вдруг все это время, тетки знали, что он давно… того, а мне просто зубы заговаривали? Старые карги!
– Морозко, миленький, ну просыпайся ты… – уже хнычу от отчаяния.
Так, ну‑ка отставить панику! Как там обычно в моих любимых сериалах? Массаж сердца?
Складываю руки на ледяной рубахе, и только сейчас замечаю, что она словно начала подтаивать. Кажись, дело плохо. Если этот рефрижератор больше не морозит, значит и правда сильно сломан.
Нужно поторопиться! И раз…
Надеюсь в этом мире устройство человеческого организма не сильно отличается от нашего, и я элементарно туда давлю. Иначе будет как‑то печально. Вдруг у него в грудине какая‑нибудь печёнка, а я тут расстаралась, что под конец второго десятка нажатий отогреться успела и без помощи продолжающего полыхать рядом костра.
Так! Тридцать надавливаний есть!
Наспех стягиваю шапку, обтирая ею лицо от выступившего пота, и наклоняюсь к все так же неподвижному Морозке.
– Ох, ты мне этого точно так просто не спустишь, если узнаешь, – бормочу, нерешительно подсовывая руку ему под шею.
Тяну за бородатый подбородок, чтобы открыть рот.
– Всего два вдоха, – будто его заранее утешаю. – Правда, очень надо. Чтобы эту дрянь удушающую из тебя выгнать.
Закрываю ему нос, и боязливо прикасаюсь к губам. Ну не дай бог ему прямо сейчас очухаться! Убьет же, как пить дать!
Вдыхаю в его легкие воздух до последней капли. И вдруг ощущаю едва уловимое шевеление губ на своих.
Резко отстраняюсь, боясь оказаться пойманной с поличным. Прикрываю ладонью рот, типа, если что это не мои губы только что его касались…
Лежит. Неподвижно так. А глаза раскрыты. Будто в небо глядит, любуясь звездами, да только ничего кроме зарева, развеянного туманом, там и в помине не видать.
– Эй, Морозушко, ты чего? – шепчу нерешительно. – Никак обдумываешь, как бы меня убить пооригинальнее?
А он не шелохнется. Прямо как в склепе парой часов раньше.
Хлопаю по карманам, проверяя не выронила ли я на него ненароком ручку. Нет. При мне защитница моя.
Ну точно что‑то удумал!
– Ты вот это завязывай, – прошу тихо, на всякий случай сжимая в руке свое средство самозащиты. – Я же из лучших побуждений…
Подаюсь вперед, понимая, что реакции на мои оправдания никакой не следует.
Он ведь не умер? Опять.
Заглядываю в его глаза и… Ой, мамочки‑Верочки!
На меня глядят синие омуты, какие‑то заоблачно‑космические, с мелкими, будто электрическими вкраплениями, словно именно в этих глазах сейчас спрятались все звезды. А я как завороженная наблюдаю, пытаясь отыскать должный быть где‑то тут зрачок. Но его и в помине нет.
Вот это спецэффекты!
Удивительно‑пугающе‑прекрасно…
Мне бы так. А‑то я пока только своей лысой башкой честной народ впечатляю.
Замечаю, что мои пальцы, не посоветовавшись с мозгом, уже тянутся к фантастическому лицу. А ну стоять!
Благо, пока еще слушаются.
Ну и что я собиралась сделать? В глаз его потыкать, дабы убедиться в реальности этого сказочного персонажа?
– Морозкооо, – в который раз пытаюсь привести его в чувства. – Эй, ты меня так не пугай. А то я…
Осекаюсь, замечая, как едва заметно шевельнулись его ноздри. Замираю.
Мой великан немного приоткрывает рот, и ведет перед моим лицом носом, закатывая глаза. Чего это с ним?
