Любимый паж Его Величества или Как достать дракона?
Переключаю внимание с ручки на ее владельца, что уже пытается сесть, очевидно, еще больше подмерзнув на натуралистично ледяном мраморном полу.
Значит, не добила? Ну, слава тебе господи!
Бездумно подаюсь вперед и обнимаю столь бесценного, в сложившихся обстоятельствах, бродягу за шею, попутно едва не заваливая его обратно:
– Миленький мой, живой, – не совсем уместное в данном случае замечание должно быть, но оно сейчас достаточно емко отражает разницу между хладным мычащим телом посреди этой не слишком‑то уютной гробницы, и уже куда более подвижным созданием. – Ты не волнуйся, я тебя языку научу, будем с тобой в города играть…
В мои плечи довольно жестко, и на удивление уверенно, – для без пяти минут мертвеца, – вцепляются огромные ладони. Бродяга отстраняет меня от себя, и заглядывает в глаза, своими льдисто‑голубыми. Потрясающе…
А он красавчик. Хотя это еще слабо сказано, относительно идеальных черт его грозного лица. Побрей, да помой, и хоть на подиум выпускай, еще и с такой мощной фигурой, которая мне все покоя не дает.
Красивый бродяга наконец размыкает свои чувственные губы:
– Ты еще… – начинает он охрипшим голосом, – что за черт?
Глава 3. Гордый метр шестьдесят, требующий к себе уважения
– О, так вы говорите по‑русски? – удивляюсь я. – Я не черт! Я – Вася. Хотя, признаться, вы мне попервой тоже какой‑то нечистью показались. Но это я от неожиданности просто. Знаете ведь, никогда нельзя быть готовым к такому делу – сколько не готовься… Ой, а вы ведь должно быть еще и не осознали, где находитесь?
– Гном что ли? – будто абсолютно игнорируя мою попытку наладить контакт, бормочет красивый бродяга, слегка поворачивая меня в своих руках, словно изучая неведомый фрукт на вопрос его съедобности. – Обычно они любят всякую чушь нести. Мелкий, бестолковый. Да и колпак похожий.
Он звучит так рассудительно, что я невольно начинаю подумывать, а не гном ли я часом? Так, стоп! Колпак может и правда похожий, а вот все остальное: ничего это не чушь! И не такая уж я мелкая, как‑никак метр шестьдесят наберется!
– С чего это бестолковый? – хмурюсь, выбираясь из рук неблагодарного, и поднимаюсь на ноги.
– Потому что тянул слишком долго с тем, чтобы из меня эту штуковину вытащить! – грозно заявляет он и кивает на шариковую ручку, что все еще в моих руках: – Я несколько раз попросить успел! Ты этого ждал? Хотел заставить дракона молить?!
О, так мы еще и ненормальные? Ну, или же у нас настолько завышенное самомнение?
«Дракон» весьма бодро вскакивает вслед за мной на ноги, и я буквально рот открываю, явно недооценив его в лежачем положении.
Оу, ну так и быть, вынуждена признать еще один пункт, кроме колпака. Относительно такого великана мои метр с кепкой и правда – гном. Он словно скала нависает надо мной.
– Отвечай! Как ты тут оказался, смерд?! Пришел убедиться, что я умер?! – рокочет косматый, вынуждая меня пятиться.
Ну, приехали. Уже начинаю подумывать, что не стоило‑то мне ручку трогать.
Ладно, надо попробовать переиграть:
– Уважаемый, я вас впервые вижу, и какое право вы имеете так неуважительно обращаться к незнакомому человеку? – вздёргиваю подбородок, стараясь казаться не менее грозной, чем этот выскочка.
Ну и что, что передо мной злющий шкаф, бугрящийся мышцами? Я, знаете ли, тоже не пальцем деланная, знаю правила таких игр. Хоть детдом, хоть загробная жизнь, – если сразу себя не показать, то и не получишь никакого уважения! В конце концов, еще раз убить меня он не сможет…
Вздрагиваю, когда косматый громила в один шаг преодолевает расстояние между нами и с яростью вцепляется в мое горло:
– Ты хоть знаешь, с кем говоришь, щенок?! – грохочет его голос, отбиваясь эхом от каменных стен огромного зала.
…или сможет…
По крайней мере, его рука на моей шее ощущается весьма угрожающе для моего здоровья. Позвоночник того и гляди норовит в трусы высыпаться. И ноги! Черт, мои ноги уже оторвались от земли!
Вот это в нем дури! Одной рукой такое выделывать.
И тут я задумалась. А я ведь и правда, не знаю, с кем говорю…
Может он демон какой?! Ой, мамочки‑Верочки! Вот так попала.
– Из‑звините, – выдавливаю хрипло. – Но я действительно не в курсе, кто вы.
Чувствую, как под ногами снова появляется твёрдость мрамора. А безумец, подозрительно щурясь, изучает мое лицо:
– Правда, не знаешь?
Киваю усердно, хоть мне и мешает огромная ладонь, что все еще лежит на моей шее.
Еще одна порция изучающих манипуляций со стороны безумца, и я наконец получаю жданную свободу, и могу вдоволь прокашляться.
– Малец совсем, – заключает ненормальный. – Тебя должно быть и в миру тогда еще не было.
– Чего? – зачем‑то переспрашиваю.
– Говорю, не родился ты еще наверно, когда меня здесь заточили.
– Заточили?
Вот блин, я же не высвободила демона какого?
– Сожрать тебя что ли? – равнодушно размышляет вслух мой недружелюбный сосед по склепу.
– Это зачем еще?!
– Голоден я.
– Так чего ж меня сразу?
– А кого прикажешь? В этой каменной гробнице ни одной травинки, чтобы поживиться, – разводит руками.
Звучит вполне правдоподобно.
Не улыбается мне перспективка, оказавшись в загробной жизни, быть съеденной каким‑то сомнительным Люцифером бомжеватой наружности. Мысли идут на опережение:
– У меня найдется! – выпаливаю я, под этим пристальным взглядом чувствуя себя десертом на витрине перед бальзаковской дамой отчаянно желающей придерживаться своей диеты.
Юркаю под огромной ручищей, что очевидно намеревалась уже схватить меня, и отыскиваю на полу свой пакет, – слава богу, – с припасами для приютских дворняг.
– Вот! – протягиваю Люциферу. – Там немного, но может хватит на первое время, чтобы не обязательно было меня есть?
