Любимый паж Его Величества или Как достать дракона?

– Куда? – непонимающе моргает на меня, будто я сказала нечто более сверхъестественное, нежели собой представляет этот сомнительный загробный мир.

– Куда‑нибудь подальше… от… вас, – натягиваю вежливую улыбку.

– Кхм, – приосанился. – Иди.

– Спасибо, – киваю я, и хочу было уйти, но тут вспоминаю, что кое‑что прикарманила: – А, вы тут обронили. Заберите…

Выуживаю из кармана отсыревших джинс шариковую ручку и, поймав громилу за руку, вкладываю в открытую от неожиданности ладонь. Отнимаю руку и приподнимаю бровь, пытаясь понять, что делает безумец. Застыл.

В следующую секунду происходит что‑то странное. Гигант вдруг грохается на колени, сотрясая землю, и валится плашмя у моих ног, словно пизанская башня, из альтернативной вселенной, которой‑таки не удалось устоять. Для пущей эффектности великан впечатывается своей косматой головой в сырую почву, и начинает снова мычать что‑то неразборчивое, однако по тональности напоминающее наш русский‑народный матерный.

– Эй, ты чего? – непонимающе вопрошаю, слегка наклоняясь к странному мужику. – Неужто настолько по стихии соскучился?

– Замериэтудрянь… – мычит бедолажный.

И до меня наконец начинает доходить, что эта простенькая на вид авторучка как‑то подозрительно действует на моего недружелюбного знакомого.

Секунду колеблюсь, припоминая, что с момента нашего знакомства слова доброго от него не услышала. Но я ведь не настолько злопамятная. Глядишь, и для него уроком вежливости будет.

Выдергиваю из крепкой ладони ручку, и мой болезный демон моментально приходит в себя: вскакивает на ноги и отряхивается от налипших комьев земли.

Вот так фокус…

– Что б тебя! – рычит он. – Если бы я знал, лучше бы оставил тебя в трясине!

– Неблагодарный! – наконец взрываюсь, но тут же осекаюсь, видя, как мужчина замирает и поднимает на меня яростный взгляд.

– Может тебя обратно в болото вернуть? – рокочет.

Отшатываюсь:

– Может лучше мне ручку на место вернуть? – шиплю ему в тон.

Тараним друг друга взглядами. Громила находится первым:

– Раз уж у тебя в руках артефакт, который мне нужен, а сам я его унести не в состоянии, значит, будешь моим чемоданом!

– Чего?.. – только и успеваю сказать я, когда меня подхватывают и, перекинув через локоть, аки банное полотенце, утаскивают в неизвестном направлении вдоль болота.

 

Глава 5. Я, стесняюсь спросить, а что собсно происходит, в этом вашем бракованном аду? Что? Не ад, говорите?

 

Это еще хорошо, что я с самого обеда ничего не ела. Иначе бы меня попросту вывернуло бы на кажущиеся добротными ботинки неблагодарного мужика, что волочет меня как мешок с картошкой.

Вот уже с полчаса я только тем и занимаюсь, что лицезрею эти самые добротные ботинки, и не пойми откуда взявшуюся на болоте корку льда. А, ну еще шапку держу, чтобы не потерялась.

А мой бомж походу, не так‑то прост. Обувка‑то и правда, неплохая у моего нового знакомого. На вид весьма качественного пошива. Со всякими разными финтифлюшками в виде золоченых клепок, которые проглядываются даже под слоем грязи и пыли.

Видимые полы камзола оторочены замудренным узором золотой нити. Признаться в темноте склепа я приняла его за какой‑то халат. Сейчас же, на свету, мириады страз, будто бриллиантовая пыль, запутавшаяся в витиеватых завихрениях, слепят мне глаза, переливаясь в скудных лучах заходящего солнца, пробивающегося сквозь деревья.

О, деревья! Так мы уже до леса добрели?

– Вы вроде обещали меня отпустить? – в который раз напоминаю я.

– Передумал.

Вот же засранец! Можно было бы конечно приложить его этой волшебной ручкой, но я все еще надеюсь, что этот безумец притащит меня к какому‑то более цивилизованному месту, чтобы я снова не увязла в каком‑нибудь болоте. Тогда‑то я от него и сбегу.

– Черт, не успеем, – недовольно шипит бродяга. – Солнце почти село.

Он останавливается. И разжимает руку, позволяя мне свалиться к его ногам, как мешку с мукой:

– Оу, – стону, прихватываясь за живот, который занемел от боли, пока я висела на руке.

А этот черт будто даже ж и не устал ни капельки.

– Придется здесь заночевать, – констатирует он, и я понимаю, что вот он и пришел мой конец.

– Вы шутите?! В лесу у болота? У меня и без того уже все придатки отмерзли – одежда насквозь мокрая. Да я замерзну насмерть!

– Рано насмерть, – отмахивается он, оглядываясь по сторонам, будто в поисках чего‑то. – Как только солнце сядет, лес окутают туманы. Нам не выбраться до рассвета. Иначе заблукаем.

– Тоже мне, – фыркаю. – Такой весь из себя крутой, а тумана испугался! Куда серьезнее проблема – отстудить себе почки. У меня знаете ли и без того здоровье не ахти!

Вспомнив о здоровье, я к собственному удивлению вдруг соображаю, что, несмотря на все свалившиеся на мою лысую голову приключения, я будто вовсе и не устала. Могла бы и сама вполне выбраться из этого леса. О, а это идея. Так пусть и ночует. А мне остается только дождаться, пока он уснет.

Подавляю коварную улыбку, обнаружив, что бродяга меня пристально изучает.

– Ты ведь неместный? – спрашивает он с такой интонацией, будто уже и без того знает ответ.

Признаться странный вопрос. Но зная на собственном опыте, что оказавшись на чужом районе, можно отхватить люлей от местной шпаны, вздергиваю подбородок:

– Чего это вдруг? – на всякий случай отвечаю вопросом на вопрос.

– Туманов не знаешь, с болотом не дружишь. Как ты тут оказался, пацан? – щурится.

Разубеждать его в том, что я не пацан как‑то и не особо хочется. Мало ли что у него на уме?

– Мимо проходил, – бросаю.

– Мимо? – с сомнением повторяет. – Гиблых топей?

Г‑гиблых? Звучит как‑то не слишком дружелюбно.

– И откуда же ты, позволь полюбопытствовать, так неудачно проходил мимо? – а этому бугаю явно не чужд сарказм.

– Что значит, откуда? – настороженно переспрашиваю.