Любовь серого оттенка. Клятва, данная тьме

Но ведь темный не сможет из всех окон найти именно мое. Он никогда не достанет меня и всю мою семью. Что я вообще делаю?

Где гарантия безопасности?

Я должна была рассказать все Правителю и попросить защитить мою семью любой ценой.

Ты не сможешь никому рассказать об этом, ты дала клятву и обязана ее выполнить. Любое действие, которое помешает тебе выйти на улицу, под твоим же собственным запретом. Да и в глубине души ты понимаешь, что можешь рассчитывать только на себя.

 

В порыве эмоций я открыла окно: свежий ветер столкнулся с моими горячими щеками и слегка растрепал волосы. Сегодня ночью особенно холодно, несмотря на жару днем. Забравшись на подоконник, я высунула ноги на улицу.

Просто сделай это!

И я спрыгнула, будто кто‑то кричал мне в уши и толкал в спину. От приземления, хоть и с небольшой высоты, горели ступни, под подошвой была высокая трава, ее шелест нарушил тишину. Снова я на улице ночью.

В первые секунды случился шок. Я наблюдала за тем, как круг света от фонарика бегал по окрестностям, а за рассеянными границами луча сгущался мрак. Я не контролировала пространство вокруг: чувствовала, что, пока пытаюсь разглядеть что‑то в одной стороне, где‑то сбоку от меня, в полной темноте, прячется монстр и ждет момента, чтобы напасть. Поэтому я крутилась на месте, все сильнее прижимаясь спиной к кирпичной стене дома.

Спустя минуту этих нелепых танцев с фонарем пришло осознание, что я, как маяк, привлекала к себе внимание. Дрожащими руками я выключила свет и полностью перестала видеть.

Что я натворила? Мое дыхание стало сбиваться, накатывал приступ паники, к щекам приливала горячая кровь, и становилось дурно. При этом конечности были ледяными, ладони взмокшими и немного скользкими. Я развернулась к дому, вытянула руки и постаралась достать до выступа окна. Кончиками пальцев мне удавалось зацепиться, но подтянуться вверх сил не хватало. Лбом я уперлась в стену, сквозь сомкнутые губы вырывались стоны отчаяния.

Темного нигде не было. Для него клятва – только насмешка. Не знала, поверил ли он, что я действительно выйду на улицу, но, наверное, в любом случае посчитал, что со мной все равно обязательно кто‑нибудь расправится, если я все же сдержу слово.

А я сдержала! И в итоге стояла беззащитная на улице под окнами комнаты, не могла попасть домой и не имела ни малейшего понятия, что делать дальше.

«Ты же поклялась, ты сделала все правильно».

Меня колотило от страха, я из последних сил старалась контролировать эмоции. Нужно было постучать в окно родительской спальни. Сначала они испугаются, не решатся подойти и пойдут к детям. В комнате меня не будет, зато они смогут почувствовать холод и заметят открытое окно. Тогда меня найдут и помогут забраться обратно. Затем я все объясню, скажу, как сильно их люблю и как мне жаль, что я вновь подвергла себя опасности. Оправдаюсь тем, что хотела всех спасти, обязательно поделюсь историей про клятву. Семья поймет, и мы вместе придумаем, как все исправить.

– Ну привет.

Я взвизгнула и резко развернулась на сто восемьдесят градусов.

– Не стоит, – произнес голос, но уже прямо перед моим носом, тогда я выставила фонарик вперед и включила его. Все, что я успела увидеть, это черную одежду. Затем мое единственное оружие легким движением было выбито из руки. – Я же сказал, не стоит.

– Ты пришел, – прошептала я, узнав его голос, – ты все‑таки пришел.

– А ты все‑таки вышла из дома, не соврала. Либо ты исключительная идиотка, либо все светлые такие.

Какая‑то крошечная часть меня почувствовала спокойствие: так происходило всегда, когда светлым удавалось сдержать слово и все складывалось так, как и планировалось. Но сейчас я не могла описать то, что происходило у меня внутри. Страшно было прошлой ночью, а сейчас я была живой смесью ужаса, отчаяния, ярости и облегчения. От последнего меня потряхивало, но глупо было отрицать очевидное: если бы на месте темного был кто‑то другой, моя семья планировала бы похороны, а не свадьбу.

Может быть, мне стоило закричать, ведь окно все еще открыто, и родители могли бы меня услышать.

– Я дотянулся до твоего окна и прикрыл его. Можешь не пытаться кричать.

Он читает мои мысли? Окна же не звуконепроницаемые, что мешает мне завопить изо всех сил? Тем более я была в таком состоянии, что только на это и была способна.

– Раз ты здесь, то надо обсудить нашу с тобой сделку.

Конечно, Аврора, ты проглотила язык, потому что не только поклялась выйти на улицу этой ночью. Теперь ты обязана его слушаться, и у этого не будет конца.

– Как ты меня нашел? – набралась я смелости спросить.

– Я из любопытства пришел к границе, до конца не верил, что ты появишься. Да и не знал, где тебя искать. Но ты сама любезно дала о себе знать, размахивая во все стороны фонарем.

Просто без комментариев.

– Ты могла привлечь кого‑то еще, – добавил темный.

Меня начало мутить. Один темный – это, мягко говоря, проблема, а толпа людей, желающих поиздеваться над тобой, – катастрофа.

– Но этого ведь не произошло?

– Нет, но все же нам лучше уединиться в другом месте.

Отходить куда‑то от дома мне не хотелось: во мне все еще теплилась вера в то, что, если мне будет грозить опасность, я переборю клятву и позову на помощь, а меня точно услышат.

– Это обязательно?

– Да. Твой недавний жалкий визг никто не услышал, но вдруг в ходе нашей беседы ты решишь выдать что‑то погромче.

Раздражение в голосе темного подсказывало, что мои вопросы его злили. Я ничего не видела, была абсолютно беспомощна, но благодаря этому могла лучше чувствовать любые изменения вокруг. Чтобы не нарваться на что‑то неприятное, я потянулась к фонарику, аккуратно, не совершая лишних телодвижений. Взяла его в руки, медленно поднялась, направляя луч на носки своих кроссовок.

– Давай‑ка ты все‑таки выключишь его, – сказал темный.

– Но я не смогу передвигаться без света.

– Я сказал, – темный сделал паузу, голос стал жестче, – выключи.

– Хорошо, – послушалась я. Круг света погас, и теперь мои глаза снова стали бесполезными.

– Отлично. Повернись.

Так я и сделала.

– Ты, конечно, можешь попытаться пройти сквозь стену или разбить об нее голову, чтобы избавить себя от мучений, но вряд ли у тебя получится. Хотя я бы на это посмотрел.

– Не смешно, – пробубнила я, поворачиваясь влево. Вслепую ориентироваться было почти невозможно.