Любовь серого оттенка. Клятва, данная тьме

– Никто и не смеялся.

Неожиданно моей спины что‑то коснулось, я вздрогнула, отпрянула, сделав шаг вперед.

– Это всего лишь я, – прозвучало сзади.

Темный положил ладонь мне на спину, в районе лопаток, по позвоночнику пробежал холод. Я выпрямилась и немного прогнулась, чтобы его рука дотрагивалась до меня хотя бы немного меньше, а расстояние между нами увеличилось на мизерные миллиметры. Должно быть, он почувствовал это, раз усмехнулся.

– «Всего лишь ты» пугаешь меня до смерти.

– Как это приятно, – прошептал он, а затем специально надавил на спину и приблизился ко мне. – Ступай.

Путь в неизвестном направлении сопровождался звуками шагов и моим кряхтением от запинок об ветки или камни. Темного же слышно не было. Я только чувствовала его рядом, послушно следовала туда, куда меня подталкивала рука. Иногда он коротко говорил, куда повернуть, подсказывал, когда стоит перешагнуть или обойти небольшое препятствие, цокал, если я все равно плохо маневрировала или спотыкалась. Пару раз ему приходилось ловить меня за толстовку. Но в целом он молчал, шел за мной настолько тихо, что я начала придумывать глупые теории о способности темных к левитации.

Добрались мы быстро. Скрип досок под ногами напомнил мне прошлую ночь.

– Мы там же, где были вчера?

– Да.

Мой поводырь подвел меня к стулу, я осторожно села, фонарик положила на колени. В это время где‑то в стороне послышались шорохи и скрежет: темный что‑то доставал и неаккуратно тащил в мою сторону. Вскоре он, кажется, поставил другой стул напротив меня и устроился на нем.

– Приступим, – начал темный. – Необходимо обсудить некоторые детали сделки. Во‑первых, важное правило – ты не должна светить фонарем в мою сторону.

Не уверена, что у меня было право высказывать свои пожелания, но я все же, осознавая, что терять нечего, с опущенной головой заявила:

– Ты уже заметил, что перемещаться в таких условиях без проблем я не могу. Возможно, было бы логично разрешить мне иногда использовать фонарик хотя бы на телефоне.

– Проблемы с твоим перемещением покажутся тебе мелочью на фоне того, что может произойти, если кто‑то из темных увидит свет.

– Я буду включать его только при острой необходимости и максимально аккуратно, не размахивая в разные стороны. К тому же вы боитесь света, он слепит вас.

– Это не значит, что из любопытства мы не можем немного потерпеть. Среди темных много отбитых на всю голову людей, тебе они не понравятся.

– Но…

– Не надо выводить меня из себя. Любой свет под запретом. Точка.

Что же, возможно, это правда к лучшему. Но я все же планировала таскать фонарик с собой в целях самообороны. Мои шансы против темного были ничтожными, но сдаваться без боя не хотелось.

– Что во‐вторых?

– Ты должна каждую ночь выходить на улицу в это время и ждать меня под окном. Затем идти туда, куда я скажу, и слушаться меня без лишних возражений. Главное, чтобы все, что между нами происходит, оставалось тайной.

– Поняла.

– Я хочу, чтобы ты поклялась. Снова.

Надеюсь, он делал это не потому, что хотел поиздеваться над моим достоинством, повторная клятва была еще унизительнее первой: я не делала это в страхе умереть или из желания повидать близких, мои действия и их последствия были полностью осознанными.

– Клянусь. Я буду выходить каждую ночь в это время на улицу, чтобы встретиться с тобой, буду слушаться. Никто из моего окружения не узнает об этом.

– Вчера я думал, что ты все‑таки врешь и про кашель, и про клятву, но в итоге вижу, что все куда интереснее. Будет весело, светлая.

Весело для тебя, псих.

– Ты знал, что после пореза останется шрам?

– Конечно, я же в этом разбираюсь.

Сколько же людей пострадало от его рук?

– И все же я не могу до конца понять, как это все у вас работает. Тебе придется рассказать.

Опять он хочет поговорить. Не то чтобы я жаловалась, но таким образом темный создавал иллюзию покоя и комфорта, располагал к себе. Хотя я знала, что передо мной сидит убийца, который в любой момент перережет мне глотку, чтобы больше не тратить время на болтовню. У меня был выбор: тянуть время или максимально приблизить плохой финал. Но я не понимала, чего действительно хотела.

О том, что я выживу и что все закончится благополучно, я даже не думала.

– Как работают клятвы? – уточнила я.

– Да. С кашлем все понятно. Раз такой индикатор необходим, то вы не такие уж и святоши.

– Все не так, – проговорила я злобно.

Никогда в жизни внутри меня еще не было столько негатива. Злость, ненависть, агрессия в светлом мире были всегда направлены только в сторону темных.

– Мы знаем, что ложь – это плохо. Мы всегда честны со всеми.

– А днем ты была честна со своей семьей?

Я была готова захлебнуться в гневе и негодовании. Темный ничего не понимал, не знал и пытался очернить светлый мир своими нелепыми высказываниями. Как я могла объяснить истину тому, кто всегда жил с совершенно противоположными установками в голове?

– Мне пришлось молчать обо всем из‑за клятвы. Когда один человек обещает что‑то другому, появляется незримая нить. Обязательства будут важнее всего остального, под них придется подстраиваться, они будут руководить подсознанием. Это произошло со мной, когда я дала тебе клятву. Из‑за нашей связи, – меня передернуло от этих слов, – я не смогла ничего сказать семье. Все мои действия были направлены на то, чтобы я в итоге оказалась рядом с тобой. Я честно пыталась остаться дома и перебороть это все.

– Ты действительно могла все рассказать, тебе бы помогли. Да и это было не нужно, ведь я бы не нашел тебя. Понимая это, ты все равно сдержала слово?

– Люди не должны бросать слова на ветер. Поэтому я здесь, с тобой, на грани жизни и смерти.

– Вы держите слово не по собственному желанию, а из‑за бзиков в голове. В таком случае вы не имеете права называть себя искренними.

– Тогда что насчет вас?