Любовь серого оттенка. Клятва, данная тьме

– Почти, – кончики пальцев коснулись стекла, тогда темный сделал аккуратный шаг вперед, одну ладонь подняв к бедру и ухватив меня крепче. – Теперь чувствую.

– Тихонько надави на него, чтобы оно не стукнулось о стену.

Я приложила минимум сил, окно легко поддалось мне: услышала, как оно тихо открылось, цепляя шторы.

– Теперь ползи.

Он сделал еще один маленький шаг вперед, из‑за чего мои колени сильнее уперлись в стену.

– Ты уверен, что у меня получится? – забеспокоилась я.

– Из нас двоих вижу все именно я. Тебе придется меня слушать и мне доверять.

– Хорошо.

Я немного подняла колено и услышала звук металла: отлив окна зашумел, когда я попыталась опереться на него.

– Аккуратно.

Темный начал придерживать мои ноги, помогал мне залезть в окно тихо, чтобы никто ничего не услышал. Я карабкалась нелепо, мне мешали рюкзак и слепота, но благодаря слаженной работе все прошло достаточно быстро и легко. Как только кроссовки коснулись пола моей спальни, я прислушалась. В доме было тихо.

Я развернулась обратно к окну и даже выглянула на улицу.

– Спасибо за помощь, – сказала я, надеясь, что темный все еще стоял здесь.

– Не за что, – без энтузиазма ответил он.

– Неловко просить, но все же… Ты не мог бы дать мне ключи от квартиры? Я их уронила, думаю, ты видел.

– Поищи в своих трусах. Я ведь только и думал о том, как бы засунуть руку в них.

В меня будто кинули снежком, настолько холодным и резким был его тон. Даже стало совестно, что я устроила этот спектакль минуту назад.

– Мне жаль, что я сразу подумала о худшем, но…

«Но» было лишним. Любые извинения, после которых человек пытается оправдать себя, звучат нелепо.

– Мне не стоило так плохо думать о тебе.

В ответ тишина. Вероятно, он уже ушел. Да и перед кем я вообще собралась извиняться? Перед собственным ночным кошмаром? Это ему стоит просить прощения за все, что он сделал и может сделать в будущем. Нет ничего постыдного в том, что я, мягко говоря, плохого мнения о нем. Вполне естественные мысли.

Но я почему‑то все равно злилась на себя. И на него, конечно, за то, что он задел струнки моей совести, которые до сих пор звенели в мыслях.

Аккуратно закрыв окно и спрятав его за плотными шторами, я нащупала ночник и включила его. Мягкий свет залил комнату, я наконец могла видеть. Первым делом сняла кроссовки, спрятала их под кроватью, затем стянула одежду и бросила одним огромным комком на полку в шкафу. От переизбытка эмоций спать не хотелось, я решила разобрать сумку. Открыла рюкзак и сразу же увидела связку ключей с прилипшей к ней травинкой. Все‑таки он ее поднял.

Разбирать вещи тут же перехотелось.

Рюкзак полетел под кровать к кроссовкам, а я легла под одеяло и выключила свет. Что, если я тоже попробую побыть исследователем? Буду изучать темного, получать новую информацию о своей противоположности. Он меня не обидит, по крайней мере, пока не узнает все, что ему надо. Я бы тоже могла стать внимательнее к нему, прекратить огрызаться, постараться спрятать от него свой страх, отвращение. Вдруг мне удастся обнаружить слабое место темного? Я уверена, что оно есть у всех.

Это казалось разумной идеей. Лучше подыгрывать ему, чем нарываться на злость. Буду тянуть время, спасать себя и оберегать семью.

Самое главное – побороть собственную клятву, чтобы однажды воспользоваться слабостью темного и прекратить наши ночные встречи. Это первоочередная задача.

 

 

– Аврора, милая, вставай.

Спала я очень плохо до самого рассвета, поэтому прекрасно слышала, как мама заходила в мою комнату и приближалась к кровати. Для вида я спрятала лицо под одеяло и потянулась.

– Мам, ну дай еще поспать. Я устала.

– Я согласна, что тебе не помешает выспаться, но и с друзьями тоже стоит поговорить.

Точно, друзья. Я взяла с прикроватной тумбы телефон и обреченно выдохнула: устройство было разряжено, пришлось ставить на зарядку и ждать, когда оно включится.

– Они сильно переживали?

– А ты как думаешь? – Мама села на кровать. – Ты пропала сразу после церемонии. Потом эта ужасная ночь, – она погладила меня по ноге. – Папа попросил Джой передать остальным, что ты в порядке и находишься дома. Он сказал, что ты рано уснула вчера и выйдешь на связь, как только проснешься.

Пока мама говорила, я присматривалась к ней. Она до сих пор была обеспокоена произошедшим. Для всей семьи это был ад, я прекрасно все понимала. Мне было стыдно перед каждым, кто переживал за меня, но больше волновало то, что мама ни слова не сказала о потере сознания.

– А ты как? – перебила ее я.

– У меня все хорошо. Главное, что ты в безопасности. А что насчет тебя?

Она решила делать вид, что ничего не было. Ее лицо выглядело свежим и отдохнувшим, возможно, переживать не стоило.

– Уже в порядке.

Я скинула с себя одеяло, села на край рядом с мамой. Экран телефона загорелся: пришло новое уведомление.

– Точно! – воскликнула я, разблокировав смартфон. – Пришло напоминание, что у Джой завтра свадьба.

Никогда и ни за что я бы не забыла об этом. Две ночи, проведенные вне дома, заставили меня забыть обо всех важных событиях. Я могла думать только о темном.

– Тогда тебе тем более пора вставать. Как спалось?

– Хорошо, – комнату моментально заполнил мой громкий кашель. – На самом деле я почти не спала, – призналась я.

– Тебя что‑то беспокоило?

– Приснился кошмар.

Еще меня беспокоил темный, но того количества правды, сказанного мной, было достаточно, чтобы мама понимающе кивнула и поцеловала меня в макушку.

– Все придет в норму. Мы справимся, – прошептала она. – Если тебе захочется поговорить…

– Только не сейчас, – запротестовала я.

– Как скажешь.