Магические целители. Добро пожаловать в другой мир!

Вот как… Похоже, соседка у нас в самом расцвете лет, а я ее почему‑то представляла дамой пожилого возраста. И насчет мамы, кажется, я тоже была права. Очень хотелось спросить о ней у самого мальчика, но я не решилась. Вдруг это его расстроит? Вместо этого я полюбопытствовала:

– Почему ты так думаешь?

– Я слышал, как Рут об этом говорила с мисс Шворк, она живет напротив. Они говорили о папе и о том, что ему пора снова жениться. А потом собирались обсудить план.

– Может, они шутили? – Я заставила себя улыбнуться, сама же подумала, насколько беспечны люди в своей болтовне и легкомыслии.

– Нет. – Микки сжал губы, а я решила, что эту тему лучше закрыть от греха подальше.

Следующие несколько часов мы провели в комнате Микки. Он что‑то рисовал одним черным карандашом, не притрагиваясь к остальным, цветным в пачке. Еще один тревожный звоночек. Люси все это время лежала в углу, а мне в голову то и дело лезли всякие мысли, в том числе и не самые радужные. Кажется, меня только что накрыла рефлексия. До этого я старалась не думать о кульбите, который сделала судьба, закинув меня сюда, теперь словно пришло осознание реальности. Это действительно другой мир, и мне предстоит здесь жить до последних дней. Эльфы, некроманты, гоблины – вот эти самые потенциальные клиенты Кащенко теперь мое окружение. А еще отсутствие технического прогресса, зато существовала магия, которой нас с Агатой пообещали научить. Да и Боярова, увы, не тот самый друг, с которым я пошла бы в разведку. Но что есть, то есть… Придется мириться и выживать в этом чужом мире.

На одну секундочку мне даже стало жалко себя. Нахлынули воспоминания, набежали слезы, но занырнуть с головой в это уныние не дала мне хлопнувшая внизу дверь.

– Рут. – Микки сразу нахмурился.

– Надо, наверное, ее встретить. – Я поднялась.

Мальчик нехотя слез со стула и поплелся за мной.

– Добрый вечер, – я первая поздоровалась с высокой молодой женщиной, стоящей у зеркала в холле. Рут оказалась обладательницей кудрявой рыжей шевелюры, пухлых губок и больших серых глаз. При виде меня она удивленно приподняла бровь‑ниточку и взглянула вопросительно.

– Я Кристина, мистер Глостер попросил приглядеть за Микки до вашего прихода, – сказала я.

– Рада знакомству, Кристина, – голос Рут оказался тоненьким, почти девичьим. – Микки, мой малыш, дай тебя обнять, – она тут же переключила внимание на мальчика и сгребла его в охапку, прижав к себе.

Микки недовольно засопел, но вытерпел несколько секунд, после чего выкрутился из ее объятий и убежал на второй этаж.

– Он такой замкнутый, не привыкший к ласке. – Рут проводила его сочувствующим взглядом. – Как и его отец. Но неудивительно, с такой‑то историей… – Она выдержала многозначительную паузу. Затем поинтересовалась: – А вы откуда знаете мистера Глостера? Я раньше о вас ничего не слышала.

– Я… Я сама с ним познакомилась только вчера, – ответила я, не желая вдаваться в подробности. Эта Рут отчего‑то мне тоже с каждой минутой нравилась все меньше. – Случайно. Сегодня вот встретились снова, в Академии. У Микки случился приступ, мне удалось помочь ему…

– Ах, эти приступы! – Рут покачала головой. – Бедный малыш… Но неудивительно после всего, что он пережил…

– Вы знаете, после чего у Микки начались приступы? – Профессиональный интерес победил неприязнь и нежелание быть втянутой в сплетни. А именно этого соседка Глостеров, похоже, и добивалась.

– Не знаю, но предполагаю, – Рут заговорила шепотом, при этом опасливо поглядывая на лестницу. – Они начались после того, как мать Микки сбежала из дома. Бросила и мистера Глостера, и своего сынишку. Неблагодарная, бесчувственная женщина!

Ох… Вот это поворот. Значит, не вдовец наш мистер Глостер. Но как знать, может, так даже хуже… Впрочем, это не мое дело. А вот Микки действительно жалко. Стресс от ухода матери вполне мог стать причиной возникновения его приступов…

Но додумать эту мысль я не успела: к дому подъехал знакомый автомобиль. Кажется, это по мою душу.

 

Глава 4

 

Агата Боярова

Угораздило же меня попасть в этот мир с Матерью Терезой. Этот некромант в ней дыры прожигает, а она с его ребенком сидит. Не понять мне этого никогда.

Я вздохнула и оставила лаборатории позади, собираясь покинуть академию. Экскурсия была завершена, и все, что мне оставалось, – это вернуться в особняк в аварийном состоянии. И ведь не боялся мэр, что нас крышей или лестницей пришибет. А возможно, даже надеялся на подобный исход. Все же радости от нашего появления никто не испытывал, как и мы сами. Вернуться бы, да не судьба.

У выхода уже стояла знакомая машина с водителем, что должна была отвезти меня домой. По словам куратора, этот драндулет заменит нам общественный транспорт на первую неделю обучения, пока не обвыкнемся.

Я уже хотела сесть на заднее сиденье, но взгляд зацепился за знакомое здание вверх по улице. Не то чтобы оно находилось близко, но и не далеко. Это была мэрия города. Большое белое здание с блестящими статуями у входа и под крышей. И тут я решила, что убираться без Крис муторно, а сидеть без дела в доме с одной жилой кухней скучно. Похудевший кошелек с выданным пособием давно намекал, что на месяц денег нам не хватит с тратами на мебель, еду и одежду, и эту оплошность местной власти необходимо было как‑то решить. Так почему бы не сейчас.

– Извините, – я заглянула в салон автомобиля через окно, – я пройдусь пешком до мэрии. У меня дело к вашему солнцеликому.

Водитель кивнул, и я спокойным шагом направилась в нужную сторону. К слову, в этом мире еще не слышали про тротуары, поэтому приходилось идти просто по брусчатой широкой дороге и все время опасаться проезжающих машин. К моему удивлению, мимо не проехало ни одной. Только изредка проносились какие‑то странные тени со свистом, но от них ничего, кроме ветерка в волосах, не оставалось. Если вспомнить, с какой скоростью ездят местные автомобили, то я была удивлена отсутствию пострадавших. Все же мы из окна даже толком ничего не могли рассмотреть, разве что однажды, когда ехали не торопясь.

До места назначения я дошла довольно быстро, а вот чтобы попасть на аудиенцию к мэру, пришлось попотеть. В здании царила суматоха. Все куда‑то бегали, что‑то носили, с кем‑то разговаривали. Работали печатные машинки, причем без машинистов, вокруг летали письма и бумаги с пометками, чашки на подносах с пустыми тарелками и даже растения. Во всем этом хаосе, несмотря на кажущуюся неразбериху, просматривалась определенная последовательность, что заставляло уважать местных клерков.