Магический поединок

Он скрючился над унитазом: его тошнило. Отчасти от перенапряжения, но в основном от чистого ужаса. По крайней мере, в туалете пахло лимонной свежестью. Чарли схватил телефон, чтобы рассказать Элли о случившемся, и обнаружил цепочку сообщений от неё:

«Я на месте. Где ты?»

«Где тебя носит?!!»

«Начало в десять!!!!»

«Не вздумай меня продинамить!»

«Я рисковала жизнью, чтобы достать билеты».

«ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ?!»

Чарли уставился на телефон, прикидывая, как он перед ней объяснится. Мозг Элли работал иначе, чем у большинства людей. Она верила в наистраннейшие вещи, но огр… это уже перебор. Чарли схватил полотенце, вытер пот и грязную воду с лица и на мгновение задумался, уж не сходит ли он с ума. Затем задумался, понимают ли сумасшедшие, что они сумасшедшие.

Сумасшедший Чарли или нет, Элли убьёт его, если он опоздает. Так что он быстро поправил волосы, переоделся, снова поправил волосы и сделал немыслимое: попросил маму его подвезти.

Элли расхаживала перед кинотеатром и бросила на него испепеляющий взгляд, когда он приблизился.

– Где ты был? – Она сердито постучала по наручным часам. – Менеджер глазеет на меня так, словно я собираюсь ограбить это место или вроде того. – Несмотря на прохладную погоду, на ней была короткая юбка, на ногах осенние ботинки, а рукава кофты были закатаны, демонстрируя по меньшей мере пятьдесят разноцветных браслетов. – Идём.

Элли схватила его за запястье и потащила к кафетерию. Чарли сунул палец себе под толстовку так, чтобы он походил на пистолет, и Элли шлёпнула его по руке.

– Не смешно! Нас было гораздо проще провести внутрь, когда вокруг толпился народ. Сам знаешь!

– Извини, я… э‑э… упал в реку. – Ботинки Чарли хлюпали при каждом шаге, оставляя позади него блестящие следы, словно он был улиткой. Единственной другой обувью, которая у него имелась, были школьная сменка и тапочки. И он не собирался показываться на людях ни в той, ни в других. – Затем мне пришлось уговорить маму меня отвезти, а ты знаешь, как она относится к вождению. Она всю дорогу такая: «А‑а‑а, мы разобьёмся, разобьёмся! Почему все эти машины едут по встречке?» Мама так часто нажимает на тормоз, что машины позади неё думают, что она отстукивает сообщение на морзянке.

– Погоди‑погоди, забудь об этом, – сказала Элли в нетерпении. – Говоришь, упал в реку? – Потребовалось некоторое время, чтобы смысл этих слов дошёл до неё, после чего она подавила смешок. – Как тебя угораздило?

Они подошли к стойке, и Элли пробежала глазами по ассортименту на доске с акциями, хотя знала его наизусть и всегда заказывала одно и то же.

Чарли достал кошелёк.

– Не спрашивай. Я убегал от… – Он никак не решался признаться и сказать про огра. ОГРА! Его всё ещё трясло от одной мысли. – Думаю, это была… ну, скорее всего, собака. Она погналась за мной, и я вроде как неверно оценил, где мост, и, судя по всему, ударился головой. Вообще, не знаю, как я очутился в реке. Я повернулся и подумал, что за мной кто‑то гонится, и…

– Стой, – Элли понизила голос, – расскажешь потом. Вот мой знакомый.

Теперь, когда вокруг были люди, инцидент у дома Берты казался сюрреалистичным. Когда они въезжали в город, им пришлось пересечь мост снова. Чарли прилип к окну, ища какое‑нибудь доказательство, что здесь проходил огр или кто‑то вроде, но ничего не заметил. Даже входная дверь дома Берты была цела. Чарли не нашёл никакого подтверждения тому, что там что‑то произошло. Да, должно быть, он ударился головой, когда шёл к реке. Это единственное разумное объяснение.

В кинотеатре было темно и душно. На экране голова какого‑то парня взорвалась, словно хлопушка в арбузе. После случившегося на мосту фильм про психопата утратил большую часть своей прелести. Чарли с куда большей охотой посмотрел бы сейчас какой‑нибудь мультик.

Элли схватила его за запястье и потащила к заднему ряду. Она вцепилась в его руку, запихивая в рот попкорн, и вздрагивала каждый раз, когда у кого‑то отрывали часть тела. Они просидели там ещё долгое время после того, как пошли титры и большинство людей покинуло кинотеатр. Элли таращилась на экран широко раскрытыми глазами.

– Не верится, что мы только что посмотрели такое. Как мне теперь спать? – Чарли был слишком потрясён, чтобы дать ответ более развёрнутый, чем простое мычание. – Когда начнутся занятия, у меня будут тёмные круги под глазами, и я буду бродить по коридору в оцепенении, с поднятыми руками, словно зомби, и буду слишком уставшей, чтобы обращать внимание на одежду, которую надеваю, поэтому на ногах у меня будет тапочка‑утка и один из твоих сырых ботинок, и я буду ходить так кособоко… – Элли вздохнула. – Чарли, ты должен мне помочь. Ты должен пообещать, что, если это случится, ты не допустишь, чтобы я по ошибке забрела в чей‑нибудь шкафчик. Прошу, Чарли, пообещай. Ты знаешь, я тот ещё клаустрофоб.

Он ласково похлопал её по руке:

– Я пригляжу за тобой.

Элли протяжно выдохнула, словно он только что снял невероятную тяжесть с её груди.

– Идём, – сказал Чарли. – Нам лучше уйти, пока кинотеатр не опустел окончательно и нас не поймали.

Он поднял Элли за руку.

– Не хочу, чтобы они подумали, что я трусь здесь, чтобы собрать остатки покорна. Видишь ли, это то, о чём вам, богачам, не приходится беспокоиться.

– Нет, – сказала Элли слегка чересчур категорично. – Я не сдвинусь с места, пока не пообещаешь проводить меня до дома и покараулить снаружи до утра… – Она на мгновение задумалась. – Но что, если психопат поджидает меня внутри?.. Что, если он лежит под моей кроватью или залез в мой шкаф и ждёт момента, чтобы отрезать мне руку, когда я потянусь за расчёской? Как я буду причёсываться без руки?!

После того, что он только что увидел, Чарли и самому не хотелось идти домой одному. И его определённо не тянуло пройти мимо Бертиного дома снова. Однако он не желал признавать, как сильно его испугал фильм, особенно после его «девчачьих визгов», когда все оборачивались и смотрели на него. Он повернул голову к Элли и глупо улыбнулся, но та была слишком взбудоражена, чтобы заметить.

Элли схватила три ведёрка с попкорном с ближайших сидений и угрожающе потрясла ими перед Чарли:

– Пообещай мне, Чарли.

– Идёт, но только если смогу остаться на ночь.

Элли протянула ладонь для рукопожатия:

– Уговор.