Малахитовые щиты

– Чего а‑то? – возмутилась трубка домофона. – Открывай уже давай! Или не рад видеть старого друга?

Артём, что б тебя? Какого грайма его сюда принесло?

Мотнув головой, собрался с мыслями и открыл дверь подъезда, а вслед за ней и входную.

Совпадение? Очень на то похоже, вряд ли снайпера ко мне подослал Артём. Мой друг детства, а ныне второй советник синдиката «Чёрный лис» Артем Сергеевич Николаев.

Выдохнув, попытался привести мысли в порядок и успокоиться. В целом, есть у меня логическое объяснение его появлению.

– Ух ты, встречаешь уже без одежды? – первым делом выдал Артём, появившись на лестничной площадке. – Мне, конечно, приятно такое внимание, но знаешь, я больше по девушкам.

Опустив взгляд, я мысленно чертыхнулся. Со всей этой беготнёй и звонками так и не накинул на себя новую футболку. Вот и стою в одних шортах.

– Заходи уже, – буркнул я, приглашая старого друга в квартиру. Закрыв за ним дверь, протянул руку для рукопожатия. – Какими судьбами?

Он дёрнул носом и хмыкнул.

– Хотел позвать тебя развеяться после твоего ухода от Добриных. А ты, похоже, решил в одного напиваться. И куришь прям в квартире, фу таким быть, – покачал он головой и сосредоточил взгляд на широком пластыре, которым я приклеил бинт с мазью на раны. – Последствия боя с «псами»? Кто умудрился тебя ранить?

Его голос прозвучал серьёзно. Эдакое предложение доверительного разговора. А заодно и проверка, как я себя поведу. Артём всегда был умным парнем. Если рана настолько серьёзная, что через несколько дней вайлорду, которого лечили клановые медики, требуется пластырь, чтобы её закрыть, значит она должна мне и сейчас доставлять неудобства, которые не скроешь от внимательного глаза.

– Пустяки, – показав на пластырь, ответил я. – Это свежее. Вообще‑то в меня стреляли, и я жду полицию.

Брови Николаева взлетели вверх. Ему потребовалось секунды четыре, чтобы осмыслить услышанное.

– О. Ясно, – изрёк он. – Снайпер стрелял в сердце. Сколько раз?

– Три.

– Хм… – он задумчиво потер лоб, а затем встрепенулся. – Мы так и будем стоять в коридоре? Может быть, внутрь пригласишь?

– Если полиция тебя не смущает, проходи, – отозвался я, пройдя на кухню.

– А чего мне её смущаться, я ж не красна девица? Просто хороший друг, который пришёл поддержать своего друга, на которого напал неизвестный снайпер.

Я предложил ему выпить, он согласился, так что пришлось доставать второй стакан.

– Ну, за встречу, – произнёс тост Артём.

Блин, умеет он сбивать с мысли.

– Эх, неплохой напиток, – улыбнулся он, отпив из своего стакана. – У Добриных заработал хорошенько, чтобы пить такое?

– Друг подарил на день рожденье, – сухо ответил я. – Артём, к делу. Я, как ты понял, немного не в духе.

– Понял‑понял, – поднял он обе руки. – Расскажешь, как смерти избежал? Ни за что не поверю, что ты дома под «Крепостью» ходишь, амулеты заколебёшься менять и от потери крови помрёшь. В тебя же дома стреляли?

– Да, – кивнул я и задумался, как много можно ему рассказать.

Пусть мы и были близкими друзьями, но за последние восемь лет у меня развилась привычка не говорить о себе много. В разговоре с Леонидом и Михаилом я изменил этой привычке, но вышло только хуже.

– В общем, повезло, – решившись, ответил я. – Джек помог. И мне, хочется верить, удалось обмануть снайпера.

– Это ненадолго. Раз уж ты вызвал полицию.

– Но пока мне этого достаточно.

– Согласен. Я на твоём месте поступил бы так же. Пусть государство отрабатывает налоги. Всё‑таки покушение с привлечением снайпера на обычного гражданского – дело серьёзное. Да и может вывести тех, кто будет искать, в интересное русло.

Я нахмурился. Такие же мысли были и у меня, но то, что их озвучил Артём, говорит о том, что мой друг внимательно следил и за мной, и за конфликтом Добриных с «Багряными псами», и за последствиями этого конфликта.

– Не хмурься, – усмехнулся он. – Мне же интересно, чем живёт оживший мертвец. Скажи, у тебя ведь есть догадки, кто тебя заказал?

– Власова, – буркнул я. – Слышал, она была сильно привязана к своему сыну.

– Которого ты без зазрения совести лишил головы, – кивнул Артём. – Хорошая догадка. Очень.

– Я слышу сарказм в твоём голосе, – покачал я головой.

– Тебе кажется, – отмахнулся Николаев. – Я действительно восхищаюсь твоей версией и теми перспективами, которые она открывает. Хотя… – он задумался. – На самом деле мало что она открывает.

– Ты специально моё терпение испытываешь, Тём? В меня совсем недавно стреляли, и я не в духе.

– А, прости‑прости! – вновь поднял руки мой давний друг. – Просто думаю, ты не знаешь, что официально и Власов, и Рыков мертвы.

– То есть как? – нахмурился я.

– Их сожрали граймы в одном из отелей Воронежа, – пожал плечами Артём и улыбнулся. Заметив, что я начал хмуриться ещё сильнее, он прекратил лыбиться и поспешил пояснить: – Они заселились в номер вечером в субботу. По словам персонала отеля, женщина выглядела очень подавленной – вот тебе небольшой кирпичик в пользу версии пика негатива и вызова грайма. В номере обнаружили пустые бутылки из‑под алкоголя – второй кирпичик, как известно, не всегда алкоголь веселит, бывает и наоборот. В самом номере видны следы борьбы, там же остались все их вещи, а один из граймов вылетал в коридор, где и попал на камеру. Потом, правда, исчез – по официальной версии, наелся и вернулся домой.

– Это бред, – резюмировал я. Невольно вспомнив, что по камерам цвет глаз граймов не определить.

– Угу, – кивнул Артём. – Но официально Рыкова и Власовой больше нет в нашем мире. Правда, думаю, спецслужбы продолжают расследование. А может быть, и другие заинтересованные лица.

– А вы? – серьёзно спросил я.

Артём улыбнулся:

– Постольку‑поскольку, – неопределённо повёл он рукой. – Нет причин тратить ресурсы и лезть глубоко.

– Если они живы, – задумчиво проговорил я, глядя в потолок, – стало быть, имеют подвязки в этом отеле, иначе по камерам бы отследили их уход.

– Вполне может быть. А может, что‑то другое. Неважно.

Я задумался, насколько же в отчаянии эта женщина, которая, несмотря на хорошо спланированный побег, рискнула и наняла киллера, чтобы убить меня. Обезумела от горя и помешалась на мести?

Если стрелка найдут, на неё выйдут.

Или нет?