Маргинал
– В трезвяк его! Предупредите – не бить. В восемь утра он должен сидеть у капитана Петухова как огурец. И проследи, чтобы здесь все убрали.
– Есть.
На улице Сергей вдохнул холодный воздух, оттолкнул сержанта.
– Погоди, – он наклонился над сугробом, его опять рвало.
Сержант подождал несколько секунд, потянул за рукав к машине. Сергей схватил горсть снега, вытер лицо.
В "газике" его снова развезло. Вытрезвитель запомнился плохо. Строгий мужик в белом халате спросил, как зовут и где живет. Завели в комнату, грубо раздели, положили на нары. Сергей уже ничего не соображал, стал кричать и пинаться. Ему врезали по ушам. Хотели еще, но кто‑то не дал. Потом Сергей уснул. Сначала все было черным, потом надвинулось что‑то красное, как огромный клуб пламени. Пламя не жгло, было просто тепло и уютно. Но под ногами была черная пустота, и это его очень тревожило.
– Не дрыхни, дохлятина, – сержант дернул его за плечо.
Сергей кое‑как разлепил глаза, сосредоточился, вспоминая вчерашний день…
Похмелье было очень сильным. Вернее, даже не похмелье, а какое‑то болезненное состояние слабости и опустошенности. Мысли разбегались, тело казалось хрупким и дряблым одновременно.
Сергей кое‑как доплелся до умывальника, поплескал в лицо холодной водой, прополоскал рот, потом засунул под кран голову. Стало легче. Задел ноющее плечо поморщился. На руке образовался здоровенный нарыв, переливающийся цветами от черно–фиолетового до желто–зеленого, величиной со спекулянтскую сливу.
Сергею вернули одежду; она выглядела так, словно всю ночь ее жевал великан. Сергей кое‑как оделся. Без пяти восемь его снова привезли в отделение.
Петухов, блондин с редкими соломенными волосами, красным лицом и опухшими глазами сидел за столом, курил и материл шефа. Тот поручил ему "важное расследование". Больше некому было. Дерьмо.
В кабинет ввели главного свидетеля – молодого парня, рост чуть выше среднего, фигура пропорциональная, черты лица правильные, нос прямой. Ничего, что задержало бы внимание. Хотя… да. У него разноцветные глаза. Радужная оболочка правого – голубая, а левого – серая. Но если внимательно не разглядывать, то разница незаметна.
– Садись… Меня зовут Петухов Михаил Витальевич. Я – следователь, буду вести это дело. Имя, год рождения?
– Сергей Иванович Вертов. 66–й.
– Чем занимаешься?
– Инженер, работаю в ниижтовской лаборатории.
– Расскажи по порядку, когда вчера пришел в ресторан, зачем, что произошло, со всеми подробностями.
– Пришел часов в семь. Хотел столик получше занять. Ждал знакомую, мы с ней раньше договаривались. Заказал 150 коньяка и пирожные. Остальное должна была заказать Лена.
– Как фамилия?
– Ситникова.
– Адрес?
– Богдана Хмельницкого, 14/2, квартира 28.
– Дальше.
– Потом подсел этот… потерпевший. Я сказал, что место занято, но он очень настырный оказался. Сказал, что зовут Владимир Михайлович или Николаевич, как‑то так. Затеял какой‑то разговор.
– О чем?
– Ни о чем. Про приправу какую‑то. Спрашивал, чем занимаюсь. Обычный треп незнакомых людей… Да, за столик он сел так, чтобы видеть лестницу. Сказал, что он кого‑то ждет. Вел себя спокойно и уверенно. Сказал еще, что уйдет через полчаса, заказал бутылку коньяка, салат. Принесли коньяк, мы выпили по рюмке за знакомство. Потом еще по рюмке. Тут на лестнице появились Кудрявые… я вчера говорил. Человека четыре. Владимир Михайлович этот их первым увидел. Потом он повел себя как‑то странно: извинился, схватил тарелку с пирожными и заехал мне ею в лицо так, что я со стула кувыркнулся. Когда я поднялся, один Кудрявый был уже у стола. Владимир Михайлович разбил коньячную бутылку и "розочкой" ударил Кудрявого в грудь. Тот по инерции пролетел дальше и врезался в бортик. Там еще трещина осталась. Владимир Михайлович побежал вдоль ограждения, а потом прыгнул на лестницу. Мне показалось, что Кудрявые в него стреляли… Я как‑то очень быстро опьянел.
– А выпил, говоришь, две рюмки?
– Вы, конечно, не поверите, но если бы я врал, то врал бы правдоподобней.
– Кто тебя знает… С потерпевшим ссорился?
– Вроде нет. Разговор был спокойный.
– Тогда почему он в тебя пирожные запустил?
– Не знаю.
– Кудрявые эти… Ты их одним словом называешь, они что, похожи друг на друга? При встрече ты бы их узнал?
– Прически вроде похожи. Как парики выглядят. Волосы до плеч, темно–коричневые, завиты крупными кольцами. Лица красные, кожа какая‑то блестящая. Как от ожога. Впрочем, я их видел мельком, могу ошибиться.
– Дальше.
– Дальше я вырубился, ничего не помню.
– Тебя ударили?
– Нет. Это было как мгновенное опьянение. Мне не с чем сравнить. Может, меня контузило?
– Ты быстро пьянеешь?
– Да не очень. По крайней мере от двух рюмок…
– Не верю я тебе, парень. То ли сам перепутал, то ли меня путаешь. Ладно. оставь свой адрес и номер телефона. Вот пропуск. Я тебя вызову. Пока повспоминай, чего не рассказал.
– До свидания.
– Пока.
Сергея мутило. Есть не хотелось, мучила жажда. Очень типичные симптомы. Может, правда, надергался вчера? Нет, тут что‑то запуталось.
Он вышел из отделения, пересек улицу и зашел в столовую. Бывший друг желудка. Сергей заставил себя проглотить порцию расквашенных пельменей, выпил стакан безвкусного горячего чая из захватанного стакана. На улице его опять вырвало. Сергей снова перешел дорогу, остановился на обочине и поймал такси.
– До НИИЖТа.
В такси он поддерживал локоть больной руки.
Отчего бывают такие нарывы?
Глава 3
