Между Вороном и Ястребом. Том 1

Оказалось, что можно. Лучано наполнил апельсинами корзинку поменьше, и они с Аластором отправились в особняк Аранвенов. После ночного дождя Дорвенна посвежела, подковы Огонька, Донны и гвардейских лошадей звонко цокали по влажной мостовой, и Лучано махнул охране, чтобы растянулись подальше.

– Мастер ничего не знает, – сказал он негромко. – При дворе Пьячченца новостей не слышно, в других городах Итлии – тоже. У гильдии есть свои люди во Фрагане и Арлезе, им прикажут узнать все, что можно. Если выплывет хоть слово про похищение синьорины, нас известят.

– Передай ему мою благодарность, – отозвался Аластор. – И если я могу выразить ее как‑то…

Он повел перед собой рукой, подбирая слова, и Лучано усмехнулся.

– Считай, что уже выразил, – сказал он серьезно, однако в глазах так и плясали смешливые огоньки, золотые, словно кожура итлийских апельсинов. – Круг мастеров трижды читал мое письмо про позор Пьячченца на той охоте. И велел передать, что гильдия не возьмет заказ ни на короля Дорвенанта, ни на кого‑либо из королевской семьи, пока ты жив. Разумеется, если такой заказ поступит. Это подарок Шипов тем, кто поставил Пьячченца на должное место. Я ведь говорил, что пауков из Капалермо не любят, м?

– Не возьмут заказ? – поразился Аластор. – А… могли бы?!

– Теперь уже не узнаем, – пожал плечами Лу. – Обычно Шипы стараются не забираться так высоко, но… всякое бывает. За королевскую кровь и платят по‑королевски, знаешь ли. Когда ее величество Беатрис покупала у гильдии услуги Шипа, Разлом еще не случился, так что цель меня ждала другая…

– Думаешь, она хотела убить Малкольма? – помолчав, спросил Аластор.

Говорить об этом было неприятно, даже настроение разом испортилось, но глупо прятаться от собственных мыслей – он и сам не раз думал, зачем Беа понадобился наемный убийца.

– Либо короля Малкольма, либо Пьячченца, если те появятся во дворце, – подтвердил Лучано. – И за это ее даже я не осужу. Самое большое терпение однажды заканчивается, а она жила с мужем больше двадцати лет, и жизнь эта была не из приятных. Избавиться же от Пьячченца – это и вовсе не грех. Если ядовитый паук забрался к тебе в дом, надо быть глупцом, чтобы его не прихлопнуть. Но наверняка мы уже не узнаем, разве что в Садах спросить…

– В Садах, я надеюсь, и получше найдутся темы для беседы, – мрачно сказал Аластор. – Хотя сказать несколько слов королю Малкольму я бы не отказался.

В молчании они доехали до особняка Аранвенов, где Аластор, как ни странно, еще ни разу не был. Или не странно, ведь лорд Ангус, а теперь и леди Немайн проводили во дворце больше времени, чем дома, и застать их там было проще, чем явиться с визитом.

Спешившись во дворе, они с Лучано отдали поводья груму в светло‑серой ливрее, и Лу забрал корзинку у лейтенанта гвардии, который ее вез. Апельсины вызывающе горели маленькими солнышками, и Аластор не мог не подумать, как причудливо иногда распоряжается жизнь. Ведь в Дорвенну могли прислать другого Шипа! Кого‑то с окончательно очерствевшим сердцем, не способного на любовь и преданность и знающего только долг перед гильдией. И сейчас Лу продолжал бы варить яды в Вероккье, а сам Аластор навещал канцлера один… если бы выжил в том походе, что вряд ли!

Немолодой дворецкий чинно провел их по огромному особняку в спальню хозяина дома, такую же светлую и на вид прохладную, как все комнаты здесь. Высокие потолки, белое, словно выгоревшее на солнце дерево, серебряный шелк обоев и голубой балдахин над кроватью… Лорд Ангус попытался привстать из подушек, на которые опирался, но Аластор торопливо ему возразил:

– Даже не думайте, милорд! Извольте забыть про этикетные глупости! Как вы себя чувствуете?

– Уже вполне хорошо, – чуть заметно улыбнулся канцлер, посмотрел на Аластора, на Лучано, который держал перед собой корзину с апельсинами, словно прикрываясь ей, и на следующей фразе голос его заметно дрогнул: – Не знаю, как и благодарить… Ваше величество… это не просто честь… Лорд Фарелл…

– Мой батюшка передает вам пожелания здоровья! – Лучано поставил корзину возле кровати, одновременно поклонившись, а потом сунул руку за ворот камзола и достал из потайного кармана небольшой плоский флакон темного стекла. – И вот это… Ровно три капли на полстакана чистой воды за полчаса‑час до завтрака. Лучше всего – сразу после пробуждения, пока еще не встали с постели. Когда ваш целитель спросит, что это, скажите, что вам прислали «Слезы феникса» от лучшего зельедела Итлии. Можете показать алхимикам…

Он понимающе улыбнулся, ставя флакон на столик у кровати, и канцлер ответил усмешкой.

– Думаю, в этом нет нужды, – сказал он с удивительной простотой. – Прошу передать сударю Ларци мою глубокую благодарность. Так вышло, что мой отец тоже страдал от слабого сердца и принимал это зелье, поэтому оно мне известно. Целители сказали, что «Слезы феникса» изрядно продлили ему жизнь. Но с ними редко кто расстается. Единственный флакон, который мне удалось купить, закончился… примерно год назад. И я не знал, что в Итлии остались мастера, способные их сделать.

– Скажу больше, грандсиньор, – улыбка Лу стала по‑кошачьи самодовольной. – Не сочтите за похвальбу, теперь у вас и в Дорвенанте есть такой мастер. Так что когда этот флакон закончится, я сварю еще. – И добавил, повернувшись к Аластору: – «Слезы феникса» варятся без магии, в этом их главное достоинство и главный же недостаток. Очень уж хлопотный состав и требует отменного нюха. Но не будь у меня «Слез феникса», когда я наглотался зелий на холме, я бы даже с вашей магией так дешево не отделался. Провалялся бы точно куда дольше!

– Что же вы стоите? – виновато воскликнул Аранвен, взглядом указывая на единственное кресло возле кровати. – Простите, я не ждал… Но ваше величество может сесть, и сейчас принесут второе! Шамьета, вина? Мне‑то нельзя, но позвольте хоть чем‑то угостить…

– О, не стоит беспокоиться ради меня! – заверил его Лучано. – Если монсиньор позволит, я постою за его спиной, как обычно.

– Да садись уже на подлокотник, – хмыкнул Аластор, опускаясь в кресло. – Вряд ли мы чем‑то удивим лорда Ангуса. Пожалуй, я бы выпил шамьета… Знаете, милорд, мне вас ужасно не хватает! Но прошу учесть, что я не позволю вам вернуться к службе, пока целители не скажут, что вы совершенно здоровы. Да и тогда будьте любезны поберечь себя. Вы же самый ценный человек в Дорвенанте! Если бы не вы, я бы ни за что не справился…

И замолчал в испуге, увидев, как по щекам Аранвена медленно катятся две слезы.

– Лорд Аластор… – прошептал канцлер, отводя от него взгляд. – Благими клянусь, я много лет надеялся услышать это от кого‑то из Дорвеннов… И вот… дождался… Ради этого стоило…

Аластор почувствовал, что кровь бросилась ему в уши, щеки и шею, чего уже давно не было. Да он думал, что вовсе разучился краснеть! И тут такое…

– Позвольте, я вам апельсин почищу! – торопливо вскинулся Лу и в самом деле принялся чистить апельсин как по волшебству появившимся узким ножом. – Грандсиньор, вам непременно следует есть побольше фруктов. И еще высыпаться! Скажите вашему садовнику, пусть собирает вам букет из лаванды, хмеля и… Я ему сам список напишу и пришлю! А если у вас в саду это не растет, прикажите послать в Итлию… Букеты из трав – превосходное средство, если ставить их возле кровати! У вас‑то нет енота, который растащит их по всей комнате и половину погрызет, а остальное сунет в простыни…