Между Вороном и Ястребом. Том 1

– Ну что ж, во всяком случае, я рад, что вы нашлись! – Кармель, улыбаясь, протянул ей белый платок, которым Айлин тут же вытерла глаза. – Ничего удивительного, вам всегда хватало нескольких минут, чтобы обеспечить себе… увлекательные приключения. А тут я оставил вас на целых полдня!

– Зато я там ничего не трогала! – возмутилась Айлин. – Только посмотрела от самого входа и сразу вернулась! Ну, почти сразу!

– Изумительная осторожность и выдающаяся осмотрительность, – серьезно согласился Кармель, предлагая ей руку.

Айлин взяла ее и повела разумника в нужную сторону. На миг она успела испугаться, что портал не откроется, но голубоватое сияние вспыхнуло ровно в том же месте. Шаг, второй, третий… И они с Кармелем оказались в уже знакомой лаборатории!

– Баргот меня… – изумленно выдохнул Кармель и осекся, оглядываясь вокруг.

Потом, двигаясь плавно и осторожно, как огромный кот, крадущийся к добыче, подошел к стеллажам, посмотрел на книги… Айлин, не утерпев, пошла следом. Названия на корешках читались не все, а те, что можно было разобрать, казались довольно странными: «Боль и сладость испытания себя», «Зеркальные пути – и куда они не ведут», «Жизнеописание хозяина трав и ветров», «Истинное и верное применение серебряных игл и золотых наперстков»…

– Вы знаете эти книги? – кивнула она в сторону маленькой библиотеки на стеллажах. – О чем они?

– Труды древних барготопоклонников, – рассеянно отозвался Кармель. – Полагаю, Денвер воровал их в хранилище Ордена – его должность это позволяла – и передавал Морхальту. Кое о каких книгах из этого собрания даже я только слышал. И мне, кстати, в свое время их прочитать не позволили, хотя я подавал запрос как историк Ордена. Думаю, их следует вернуть обратно.

– И даже не прочитаете? – поразилась Айлин.

– Это… немалый соблазн, – задумчиво согласился Кармель. Помолчал и добавил: – Однако изучение истории позволило мне понять, что не всем соблазнам стоит поддаваться.

Отойдя от книжных полок, он пошел по лаборатории, разглядывая столы и артефакторный щит. Айлин же заметила, что между стеллажами, незаметное со стороны, висит большое зеркало в старинной серебряной раме. Стекло сохранило удивительную чистоту и глубину, может, потому что на него не падали солнечные лучи – а от магических ламп зеркала не портятся. Айлин с любопытством заглянула в зеркало, увидела свои припухшие глаза и чуть покрасневший нос, насупилась, заправила за ухо выбившийся из прически завиток…

– El cabron de mierda dejaba a su familia en la indigencia mientras derrochaba el oro en sus putas ideas pervertidas! – прорычал разумник, и Айлин вздрогнула, а потом с испугом глянула в его сторону. Кармель, стоя в центре звезды спиной к Айлин, разглядывал пол у себя под ногами. Никогда, ни единого раза она не слышала в его голосе такого гнева и ярости! Но что же он такое сказал? И почему?!

Она тихонько кашлянула, и разумник замер, словно окаменев, потом медленно обернулся, и Айлин увидела, как исказилось его лицо – словно Кармель изо всех сил пытался успокоиться и перестать злиться, а у него все никак не получалось.

– Простите, моя дорогая, – произнес он голосом, все еще полным гнева. – Я не должен был говорить это при вас.

«А, значит, это была ругань! – сообразила Айлин. – Впрочем, я могла бы догадаться и раньше, что же еще можно говорить в такой ярости?!»

– Ничего страшного, я все равно ничего не поняла, – заверила она и поспешно уточнила: – Вы знаете, что это за металлы, правда?

– Разумеется, – откликнулся Кармель уже с заметным удивлением в голосе. – Это золото, моя дорогая. Что, кроме золота, используется для изготовления артефактов подобной силы? Боюсь, я… не совладал с собой именно по этой причине. Стоит вспомнить, как жили почтенная супруга вашего деда и его дочери…

– Золото? – ошеломленно уточнила Айлин. – Но его ведь… так много! И зачем? Нет, подождите, я помню, у золота самая высокая магическая проводимость и способность накапливать магию! Но как золото может быть разноцветным?!

– О, ничего сложного, стоит всего лишь добавить к чистому золоту некоторые присадки, – отвлеченно откликнулся разумник, и Айлин насторожила уши. – Вы ведь знаете, что золото в чистом виде редко используется в артефакторике? Оно слишком мягкое, но достаточно сохранить три четверти чистого золота, чтобы магические свойства не ухудшились. А вместо последней четверти добавляются другие металлы. К примеру, серебро, медь и кадмий в неравных долях, – добавил он, указав взглядом на темно‑зеленый луч. – Или только медь для красного цвета, вендий или железо для синего, полагаю, тут все‑таки железо…

Он осекся, перевел взгляд на Айлин и удивленно нахмурился.

– Айлин, это программа четвертого курса общей артефакторики и алхимии! Неужели вы действительно не знали?!

Айлин почувствовала, как запылали уши, и потупилась, не желая признаваться, что целую неделю до экзамена они с Саймоном тайком от всех – даже от Дарры! – составляли невидимые чернила, настроенные только на ее собственную ауру, а в день экзамена влезли через окно в аудиторию, выбрав момент, когда магистр Адальред отлучился, а остальная комиссия еще не собралась, и быстро пометили те билеты, которые Айлин успела выучить. Да, нечестно! Но уж семь баллов по алхимии она за эти чернила заслужила точно, а леди Уинн поставила только четыре балла, да и то с третьего раза!

– Наверное, я не очень хорошо запомнила именно эту тему, – призналась она. – Зачем вообще некромантам артефакторика с алхимией? Ведь я же никогда не буду делать артефакты!

– А зачем артефакторика с алхимией разумнику? – невозмутимо поинтересовался Кармель. – Может, как раз для того, чтобы понимать, с чем имеешь дело?

Он снова указал взглядом на звезду, и Айлин окончательно покраснела.

– Я… перечитаю учебник, – пообещала она. – Вы правы…

И, чтобы сменить не слишком приятную тему, подошла к портрету. Кармель последовал за ней, и они вдвоем посмотрели на леди Вольдеринг.

– Имена ваших тетушек, – мгновенно понял разумник то же самое, что и Айлин. – Похоже, лорд Морхальт всемерно… чтил эту даму. Наверное, гордился родством с Тремя Дюжинами.

– Я точно знаю, что никогда ее не видела, – призналась Айлин. – Но все‑таки она кажется мне… знакомой.

– Не удивлен, – согласился Кармель, переводя взгляд с портрета на Айлин. – Вы очень похожи. У вас другие глаза и волосы, моя дорогая, но ее черты лица отражаются в вас, как в зеркале… Кстати, у вашего деда был в точности такой же оттенок глаз, когда я у него учился. С возрастом они выцвели, став гораздо бледнее, но когда‑то были именно такими. И у леди Гвенивер… – он вдруг осекся.

– Но у нас с ней одинаковый цвет глаз! – пораженно возразила Айлин, и Кармель медленно кивнул.

– Да. Ярко‑зеленый, как весенняя трава. Но я готов поклясться, что ее глаза были того же цвета, что и у лорда Морхальта, а потом… потом они изменились. Хотел бы я знать, как это возможно!

Айлин вдруг вспомнила, что леди Гвенивер терпеть не могла смотреться в зеркало. Даже когда Мод делала ей прическу, она сидела, глядя на подол, на стол, в шкатулку с украшениями или вовсе закрыв глаза, – но в зеркало не смотрела, словно ей было неприятно себя видеть.