Мне нельзя тебя любить, оборотень

А вот и она. С крыши, на которой сидел, эту ведьмочку издалека приметил. Бежит, торопится, умора! Нырнул в окно, потом спрыгнул на душистое сено. Помню, нас с Катериной мать всегда сюда водила, коли занедужим. Говорила, поваляйся на сене, вся хворь и уйдет. Так и было. Но сейчас сено пригодится совсем для другого. Хотя, по иронии судьбы, будет, как в детстве – поваляемся на сене, и все пройдет.

 

 

 

Скрипнула дверь. Осторожные шаги, сухие травинки поскрипывают под ногами. Подошел сзади. Обвил руками талию. Ахнула испуганно, сердечко, поди, екнуло. Но вырываться не стала.

Девки, ну в самом деле, неужели не ясно, что любой мужик прежде всего – охотник! А яблоко, которое само с дерева свалилось да по лобешнику треснуло, в лучшем случаем случае пнешь равнодушно, чтобы закатилось куда‑нибудь да сгнило.

– Пришла, – промурлыкал, по возможности, восторженно, провел пальцем по шее.

– Позвал ведь. – Томно выдохнула.

Логично. Чуть не заржал в голос. Да, интриганка из тебя так себе. Но, тем не менее.

– Иди ко мне, – развернул лицом к себе, впился поцелуем в губы.

Яростно, как бы страстно. Девчата такое любят. Из разряда «бьет, значит, любит». Хотя я бы сказал, что если дубасит, то попросту кулаки чешутся, и он тебя ни в грош ломаный не ставит. Но кто меня спрашивает.

Алана ответила вполне пылко, но неумело. Эх, ведьмочка, сочувствую, но мы здесь не для того, чтобы оставлять тебе приятные воспоминания о первом разе. Кстати, хватит меня слюнявить, пора приступать.

Уронил крошку в сено, вскрикнула, но даже не попыталась оттолкнуть нахала. Тебя только привели на сеновал, парня ты и дня не знаешь, но уже ноги раздвигаешь, Алана? Так низко себя ценишь? Ладно, спишем на неопытность. Или мою неотразимость.

Усмехнулся, но продолжил целовать. Рука смело поползла под подол. Ведьмочка что‑то пискнула, пытаясь протестовать, но пальцы уже достигли цели, протест затух, не успев оформиться, и перерос в стон. Снять с нее платье труда не составило, уже наловчился справляться со всеми этими шнуровками, крючочками да лентами. Следом в сторону полетели панталончики.

– Ты такая красивая, – окинул как бы восхищенным взглядом голую деваху.

– Теперь ты раздевайся, – заявила ведьма и облизала пересохшие губы.

Похоже, кому‑то не терпится сегодня похвастаться своей своре подпевал, что стала женщиной. Извини, малышка, у нас совсем иные цели.

– Чуть позже, – ответил и достал из кармана красный шейный платок. – Поиграем?

– Во что?

В шахматы, твою мать!

– Я буду писать на твоей восхитительной коже слова кончиком языка, а ты угадывать их.

– Хорошо, – безропотно позволила завязать себе глаза.

Доверчивость частенько соседствует с глупостью. Хоть бы спросила, зачем в этом случае платок повязывать. Я хмыкнул. Что ж, подготовку закончили, приступим. Встал на ноги, Алану поднял следом. Платье не забыл прихватить и белье.

– Но сначала тебе придется меня поймать, красавица.

– Как это? – занервничала, вытянув руки вперед.

– Вот так, – дотронулся до дрожащих пальчиков. – Иди ко мне, сладкая!

– Где ты? – голос тоже задрожал, на секунду мне даже стало ее жаль. Но лишь на секунду.

 

 

– Здесь, совсем рядом, – открыл дверь и спиной вперед вышел на улицу. – Кстати, все спросить хотел. У тебя насморк, что ли?

– С чего ты взял? – даже растерялась, по виду.

– Нос так высоко задираешь, это чтобы сопли не вытекали?

– Что за шуточки? – она тут же вздернула нос.

Да, скоро станет не до смеха.

– Прости, сладкая, иди ко мне.

Ведьма, неуверенно ступая, последовала на мой голос. Еще шаг, еще, еще. Хватит.

Вложил два пальца в рот и свистнул. Парни вышли из‑за амбара и окружили нас.

– Что? Что происходит? – Алана сорвала повязку с глаз и завизжала, увидев свору оборотней.

– Какой пирожок у нас тут бегает! – восхитился Кнес, ощупывая взглядом те прелести, которые ведьмочка пыталась прикрыть руками.

– Замерзнет ведь, простудится, – покачал головой Аган.

– Отдай платье, отдай, отдай! – девушка, рыдая, бросилась ко мне.

– Сможешь отнять? – Кнес выхватил его у меня и поднял высоко над головой. – Нет? Тогда придется бежать домой голышом!

– Не побегу! – ведьма снова вздернула нос и сжала кулаки.

– А куда ты денешься! – фыркнул Аган.

– Что не так, Алана? Ты же недавно младшую дочь Маат подговорила мою одежду украсть, пока купался. Мне можно, значит, голым бегать, а тебе зазорно?

– Ты же оборотень!

– А ты ведьма, и что? Это делает тебя лучше? Вряд ли. И еще кое‑что, крошка, – я хватил ее за руку, прижал к себе спиной и прошептал на ухо, – запомни навсегда, что если издеваешься над кем‑то, то рано или поздно кто‑то поиздевается над тобой. Больше чтобы даже не смотрела на Сильвию! Поняла меня?

– Д‑да… – выдохнула она.

– Умница, – довольно кивнул, – за понятливость на вот, держи, – сунул ей в руки панталоны.

– А… платье?

– Извини, пробежку от амбара до дома придется совершить без платья. Это входит в воспитательный процесс. Давай, торопись, а то и в самом деле простудишься.

– Подонки! – взвизгнула девушка.

Едва не упав, она кое‑как натянула панталончики и, заливаясь слезами, помчалась к поселению, прикрывая грудь руками.

Я посмотрел ей вслед. Теперь уже не клюет носом облака, задира. Что ж, Сильвия отомщена. Почему же у меня такое мерзкое ощущение, будто перемазался в дерьме?