Мой упрямый принц

Впрочем, Альбер Рист говорил правду: принц не был похож на того, кто берёт своё силой. Скорее уж он предпочтёт выжидать, пока влюблённая девушка сама не откроет перед ним дверь спальни. Ведь играть с добычей гораздо веселее. И, судя по взгляду, который Сизмунд бросил на Сюзи напоследок, можно было не сомневаться, на кого собрался охотиться его высочество.

Королева‑мать больше не смотрела на нас, что, как я надеялась, означало конец аудиенции, и я быстро потянула сестру прочь.

И тут двери на противоположном конце зала распахнулись. Фрейлины, стоящие ближе всего к дверям, вздрогнули и попятились.

Я настороженно отступила, не отпуская руку сестры. Кто знает, чего эти девицы испугались и что там может произойти?

В следующую секунду гости отхлынули, и я увидела одинокую фигуру на пороге.

 

Глава 8

 

Придворные тут же сомкнули ряды, и я ничего не успела заметить, кроме мелькнувшего тёмно‑синего рукава, обшитого по обшлагу серебряным позументом, и золотого блеска на светлых волосах.

Вряд ли незнакомец был долгожданным гостем. Перед ним склонялись, но отнюдь не с такой охотой, как перед его высочеством. А вот круг пустоты вокруг него ширился с каждой секундой.

– А вот и ты, Лерео, – бросил Сизмунд холодно. – Мог бы отлежаться после своих… очередных выкрутасов.

– Ну что ты, дорогой брат, – последовал ответ, произнесённый таким же ледяным до прозрачности голосом. – Как же я мог оставить тебя без присмотра в такой важный день? Что, если среди твоих невест окажется недостойная и ты совершишь роковую ошибку?

– Когда‑нибудь он доиграется, – прошептала своему спутнику фрейлина, стоящая рядом со мной. – Как он только смеет? Когда Сизмунд взойдёт на трон…

Я едва её слышала. Сюзи – та ловила каждое слово, но я застыла деревянной статуей. Очень глупой деревянной статуей, по которой давно плачет топор дровосека.

Потому что я узнала бы этот голос с закрытыми глазами.

– Ты, – прошептала я. – Ты!

Последние сомнения слетели с меня, как осенние листья с облетающей берёзы. Пристальный взгляд, неожиданная проницательность, блестящие догадки, аристократические манеры…

Лерео. Лер. Мой раненый гость оказался внебрачным сыном короля. Братом принца Сизмунда, которого тот, по‑видимому, не очень‑то жаловал.

И чувства были взаимны.

Лерео, брат принца Сизмунда. Принц‑бастард, обладавший королевским даром.

И превосходный лжец.

– Принц‑бастард, – прошептала я вслух. – Не зря тебя так назвали.

– Ты что! – шикнула на меня сестра. – Про него так говорить нельзя, помнишь?

Гости, расслабившись, вновь рассредоточились по залу, и я наконец получила возможность рассмотреть своего бывшего гостя.

Лер сидел в том самом отодвинутом в угол кресле, которое я заметила раньше. И устроился там весьма вольготно, закинув ногу на ногу. Усевшись без разрешения своего брата, между прочим.

Он совсем не изменился. И одновременно выглядел совершенным незнакомцем.

Менял его не только безупречный костюм, подобающий члену королевской семьи. Другая осанка, разворот плеч, взгляд, уже не просто высокомерный, а королевский. Появись он с таким видом в моей избушке, я могла бы сколько угодно повторять, что я княжна, и он лишь пожал бы плечами и спросил: «Ну и что?»

А в его волосах сверкала та сама золотая диадема с ночным сапфиром, которую я вертела в руках. Та самая, которую я считала украденной. Герцогская диадема. Маленькое герцогство Рист, куда беглец Лер так стремился добраться. Герцог Рист действительно хотел попасть домой, вот только королевские ищейки поймали его раньше.

 

Конец ознакомительного фрагмента