Мой упрямый принц

Я машинально погладила сумочку, на миг и впрямь представив, что под рукой греется пушистый котёнок. И внезапно нащупала что‑то округлое и твёрдое.

Дальше мои пальцы действовали совершенно самостоятельно. Медленно, чтобы не звякнул металл, я расстегнула застёжку, вторую… и с нетерпением откинула кожаную крышку‑клапан.

И обомлела.

Лер не шутил про княжеские драгоценности. Уж если что, он скорее преуменьшил.

Тиара князей Монтерских, которую мне предстояло надеть после совершеннолетия, выглядела скромно и бледно по сравнению с обручем‑диадемой, который оказался в моих руках.

Два луча из сияющей платины струились навстречу друг другу, встречаясь на середине лба и окружая тонкий каплеобразный сапфир, похожий на кусочек ночного неба. Тонкая гравировка блеснула в пламени камина, и я заметила веер крошечных бриллиантов, искусно спрятанных среди рукотворной листвы у висков.

Я застыла, любуясь этой красотой. Очень хотелось её примерить, но я боялась, что уже не смогу её снять. От неё пахло солнцем и луной, летом и лесом – и необыкновенным искусством мастеров, создавших и оправу для сапфира, и невидимые искры бриллиантовой росы на листьях. Руки перебирали прохладный металл, но я видела солнце, сияющее сквозь листву дубовой рощи, жёлуди на ветвях, росу на утренней траве…

«…И прочую романтическую муть, – ехидно произнёс в моей голове голос раненого гостя. – Это же платина и сапфиры, глупая девчонка. Сумасшедшие деньги, если найти правильного заказчика».

Я вздрогнула и бросила взгляд на кровать, но мой ночной гость по‑прежнему спал, раненый и обессиленный. Вот только сейчас я знала о нём значительно больше, чем пять минут назад. У кого же Лер украл этот обруч? Такая красота не продаётся в ювелирных лавках. Это чья‑то семейная реликвия… но чья?

Увы, я не знала. Сюзи разбиралась в подобных вещах куда лучше меня, запоминая даже самые мелкие детали на портретах. Я же предпочитала помнить лица и привычки, но мало кого знала, кроме ближайших соседей. Впрочем, оно и к лучшему: не нужно давать от ворот поворот оскорблённому барону, а то и герцогу. Нежеланные брачные предложения куда опаснее украденных диадем.

Но и краденые семейные реликвии могут принести вору и его сообщникам много неприятностей. Вплоть до отрубленной головы.

Я быстро, дрожащими руками принялась убирать украшение обратно. В мешочке ещё был кошелёк с деньгами, но я едва его заметила. Справившись с застёжками, я бросила сверху ворох скомканных грязных повязок и отпрянула от них, словно от ядовитого куста, ощетинившегося колючками. Хватит с меня чужих тайн.

Я достала горшок со щами и щербатую глиняную миску. Ужасно хотелось есть, а позавтракать так и не получилось.

Лер вдруг резко дёрнулся и коротко застонал, не открывая глаз. Кажется, ему снилось что‑то неприятное.

– Лер! – негромко позвала я.

Он не слышал. Здоровое плечо резко дёрнулось, сбивая в сторону плед.

– Никогда… не женюсь, – слетел с его губ хриплый шёпот. – И ты меня… не заставишь.

– Да я как‑то и не очень собиралась, – ошеломлённо сказала я. – И вообще, я почётная дочь дровосека, моё дело – топор.

Лер не слышал. И, кажется, у него начинался жар.

Я взяла склянку с противолихорадочным отваром – и отставила в сторону. В таком состоянии Лер просто её разольёт.

Вместо этого я осторожно подошла к краю кровати и села рядом на корточки.

– На ком тебя собираются женить? – тихонько поинтересовалась я. – Эй?

– Королевские… невесты, – хриплый шёпот едва можно было различить. – Перепуганные… глупые… ни одна из них…

– Да, мы такие, – со вздохом сказала я. – Хотя кое‑кого за такие слова можно бы и в угол. В королевский.

С губ Лера сорвался хриплый смешок. Глаза его закатились: он не говорил со мной, но видел кого‑то ещё.

– Я никогда не мог понять, что ты на самом деле думаешь, – прошептал он. – Так глупо… правда? Может быть, мы смогли бы не ненавидеть друг друга… но твоя мать… никогда бы этого не допустила.

Я склонилась над Лером. Что это ещё за семейные тайны? И не королевского двора ли они касаются?

Впрочем, вряд ли Лер говорит о королеве‑матери. Скорее всего, это уже у меня фантазия разыгралась.

Но уточнить у Лера я не могла. С его губ слетали слова, с каждым разом всё более бессвязные. Лоб становился всё жарче, а влажную ткань, смоченную в отваре телассы, Лер просто отшвырнул прочь, резко дёрнув головой.

– Я не умру, – различила я напоследок. – И когда‑нибудь я… получу… свободу.

Наконец он затих. Я вздохнула с облечением и медленно, по капле, влила в его рот жаропонижающий отвар.

А потом поднялась с корточек и села на самый край кровати. Вздохнув, откинула одеяло и занялась повязками. Королевская трава всё‑таки помогла: воспаление явно начало уменьшаться, и кровь больше не текла. Я вновь смочила раны отваром телассы, с грустью думая, что, наверное, легенда про королевскую траву так и осталась легендой, иначе Лер уже встал бы на ноги.

– Надо было звать сюда древнего короля, – пробормотала я, закончив с повязками. – Или хотя бы какого‑нибудь завалящего принца, грязного и нечёсаного. Возложил бы он на тебя свои королевские лапы, ты бы вмиг и исцелился.

– Скорее уж, сразу бы отдал концы, – хрипло прошептал Лер.

Его ресницы дрогнули. В пламени камина Лер был похож на ожившего мертвеца, готового вцепиться в горло непорочной девы. Но непорочная дева была согласна и на это. Лишь бы мертвец осмысленно вспомнил, кто он, где он и где здесь ближайшее кладбище.

– Ну наконец‑то ты пришёл в себя, – проворчала я вслух. – Я уже собралась послать за гробовщиком.

Лер закашлялся.

– Долго же… ему придётся сюда добираться, – выдавил он. – Я видел карту: отсюда до герцогства и то быстрее доехать, чем до ваших, с позволения сказать, деревень.

– А ты, часом, не в герцогство Рист собирался? – невинно заметила я. – Тут твои преследователи проходили мимо, так они именно так и подумали.

Лер рывком попытался приподняться, но я удержала его ладонью.

– Где они?!

– Оставили подзатыльников к чаю и поскакали себе дальше, – невозмутимо сказала я. – Ну, и ещё напугали меня до полусмерти в лесу, сказав, что тебя ищут по поручению королевского двора. Но это дело житейское, правда? Королём больше, королём меньше, подумаешь. Лес‑то, чай, немаленький.

Лер заморгал, глядя на меня как на сумасшедшую. Поднёс здоровую руку к виску и нахмурился, словно прислушивался к чему‑то, но никак не мог услышать.

– Всё в порядке? – спросила я.

Лер выразительно посмотрел на меня.

– В полном, – саркастически произнёс он. – Прямо‑таки замечательно себя чувствую. Сейчас взлечу с кровати птицей… – он закашлялся, – и убегу в закат.

– Уковыляешь, ты хочешь сказать, – хмыкнула я.