Моя случайная проблема, или Детка, мы влипли!

Потому, как Каролина разбудила меня и безжалостно надругалась над моей мужской выдержкой и гордостью.

Когда она скинула своей ножкой разделяющую нас подушку и заняла мою часть кровати, я сонно улыбнулся, предвкушая тепло соблазнительного женского тела.

Когда она томно вздохнула и резко, словно на распятии, раскинула в стороны руки – моя улыбка исчезла. Её неожиданный удар пришёлся мне по лицу. Болезненный, черт возьми, удар…

А дальше мне не было ни сна, ни спокойствия. Лунный свет, проникающий в комнату через мутное окошко, открывал очень соблазнительную для глаз картину.

Особенно, когда длинная монашеская сорочка Каролины поднялась повыше, и ее стройная ножка оказалась на мне.

Я гнал от себя грязные мысли, что в этот момент настойчиво лезли в голову… Видит Бог, я призывал на помощь всю свою сдержанность, чтобы не тронуть ее и пальцем. Потому, что понимал, что остановиться будет крайне сложно…

Все же с Анхелем ей, возможно, было бы безопаснее…

Я предпринял попытку отодвинуться подальше от этого дьявольского соблазна, но замер… Потому, что под тихое «Стоять», Каролина крепко ухватила меня за ремень брюк.

Как собаку за поводок.

– Хороший мальчик,– прошептала она тихо и погладила меня по ширинке брюк, у которой и без ее ласковых ручек уже были проблемы…

Не знаю, какие именно хорошие мальчики снились Каролине, но в этот момент я хотел быть очень плохим. Дьявольски плохим.

Я крепко зажмурился и едва сдержал стон.

Она уткнулась своим носиком в мое плечо и продолжила «пытать» мои брюки и мою выдержку.

Что‑то тихо бормотала, касаясь тёплыми губами моей обнажённой кожи, а я лежал с закрытыми глазами и уже мысленно находился между ее стройных ножек.

Руки зудели к ней прикоснуться. Память дразнила, подкидывая воспоминания о том, какие чудесные формы скрываются под этим монашеским одеянием.

– Барри, ко мне!– Каролина присвистнула мне прямо в ухо и с такой силой рванула за мой ремень, что я стиснул зубы от неожиданной боли.

На этой ноте все мои фантазии угасли, а гордость очутилась где‑то в районе самых глубоких впадин Альтангора.

Каролина принимала меня за щенка.

Обычного, мать его, щенка…

Звон в левом ухе от ее внезапного свиста и страх за свое мужское достоинство заставили меня быстро уносить от нее ноги.

– Ещё не хватало, чтобы ты случайно скрутила голову своему «хорошему мальчику»,– шептал раздраженно, располагаясь в старом скрипучем кресле, стоящем у окна.

В комнате было очень душно. Жаркий климат Саартана не исчезал даже ночью, но не это мешало моему сну.

Я закрывал глаза, пытался отключиться, но…открывал их опять и смотрел на спящую Каролину.

Она перевернулась на живот, обхватила мою подушку и уткнулась в нее лицом.

Я тихо застонал и нервно взъерошил волосы, искоса поглядывая на округлый женский зад, обтянутый ночной сорочкой.

Не будет мне спокойствия этой ночью…

И только ли ночью?

Она была слишком хороша, чтобы оставить равнодушным любого мужчину, у которого есть глаза.

И, возможно, ее действительно стоило отпустить на все четыре стороны, но… я не мог.

Где‑то в глубине души я сам не верил в то, что на диких землях родимое пятно Каролины вдруг превратится в карту, но…

Я доверял Анхелю де Банксу. Особенно, после его «фокуса» с пером‑ручкой.

Поэтому проверить его версию не помешает.

К тому же Ламан рано или поздно доберется до Каролины, и ее тонкая шейка точно пострадает. Ведь какой из ее братца защитник? Тем более я сам «подключил» Каролину к этой охоте за сокровищами, когда принял идиотское решение продолжить ее спектакль в гостиничном номере.

Сам.

Поэтому и защищать ее я тоже буду сам.

– М‑м‑м…– сквозь сон измученно простонала Каролина, и я стиснул зубы от нового соблазнительного зрелища.

Прокашлялся, зачарованно наблюдая за тем, как сквозь сон Каролина поднимает свою ночную рубашку…

В этой небольшой комнатушке было слишком жарко. А когда белая сорочка оказалась на полу – стало ещё жарче…

– К черту,– прохрипел я и вскочил на ноги.

Натянул свои сапоги, наспех набросил рубашку и поспешил вниз.

Выскочил на улицу с острым чувством неудовлетворенности, неподвластной мне злости и сильным возбуждением.

– Отдохнул, мать его,– проскрипел недовольно и взглянул на небо.

До рассвета оставалось совсем немного, и это стало моим спасением. Как и Нэйтан, что вышел на улицу через двадцать минут, довольный, как мартовский кот, и занял мои мысли своей пустой болтовней.

Пока мы собирали провизию, подготавливали лошадей, я то и дело поглядывал на двери давно опустевшего салуна.

– Каролина пропала!– в дверях, придерживая свою шляпу, появился перепуганный Анхель.– Ее нет в нашей комнате!

– Я уступил ей свою,– пояснил я.– Она жаловалась на ваш храп, Анхель.

– Я?! Храплю?!– возмутился историк.– Это клевета!

Я усмехнулся. Как же… Даже в моей комнате была слышны воинственные трели историка.

– Значит, Каролина меня обманула,– подыграл я Анхелю и замолк, потому что в дверях появилась виновница моей бессонницы.

И вид у нее был совсем не дружелюбный. Как у разъяренной дикой кошки.

Она до побелевших костяшек на пальцах сжимала в руке ручку маленького саквояжа, подаренного хозяйкой салуна, и «пилила» меня взглядом.

– Выспалась?– я не смог промолчать.

Вместо ответа в ее глазах появился воинственный блеск, и она твердым шагом двинулась ко мне.

К чему я был не готов, так это к звонкой пощёчине, которую от души влепила мне эта истеричка.

– Ублюдок,– процедила она сквозь зубы и развернулась, чтобы уйти.

Не обращая внимания на шокированных этой сценой Нэйта и Анхеля, я резко схватил Каролину за руку и вернул ее на место.

– Ты спятила?!– рявкнул, глядя в ее янтарные глаза, полные презрения.

– Я пришла к тебе за защитой, а ты поступил подло и низко. Насмотрелся? – заявила она с обидой, вырвала руку из моего захвата и зашагала к лошади.