Мутанты. Дети-волки. Книга первая

– Смотри, какое ожерелье! – восхищённо выдохнула Винессия и, приложив к шейке, взглянула в зеркало. – Как всё блестит! Я хочу его надеть!

– Винесс, мама узнает, что ты без спроса рылась в её вещах и очень рассердится.

– Ты ведь не скажешь? – девочка вопросительно посмотрела на брата.

– Если ты тут всё быстренько уберешь на место и поедешь со мной к близнецам.

Винессия задумчиво посмотрела на украшение и произнесла:

– Хорошо, но я только примерю его на себя и всё уберу.

– Идёт, не задерживайся. Я жду внизу, – Уланд встал и направился к выходу.

– А ты не хочешь посмотреть, как я буду выглядеть, когда надену ожерелье?

– Ты будешь в нём неотразима…

Винессия нахмурилась.

– Ну ладно, ладно, надевай, – примирительным тоном сказал Уланд. – Я знаю, как тебе хочется похвалиться.

Девочка обрадовалась, надела ожерелье и ловко зацепила его края. При каждом движении юной кокетки камни разбрасывали в стороны множество ярких искр и, казалось, ещё мгновение и голубоватые хрустальные камешки, похожие на капли воды, вот‑вот скатятся с зелёных глянцевых листочков и со звоном разобьются об пол.

– Ну, как? – спросила Винессия.

Ожерелье искрилось всё сильнее, и вот уж девочка оказалась вся окружена ослепительным блеском удивительных камней.

Уланд был поражён сказочным украшением, но внезапно что‑то встревожило его.

– Сними, сними сейчас же! – строго потребовал он.

Винессия тоже забеспокоилась, так как заметила, что всё вокруг: комната, мебель и её любимый брат как‑то поблекли, затуманились, исчезли чёткие контуры предметов, всё стало рассеиваться. Девочка потянулась к ожерелью, намереваясь его снять и… исчезла.

– Винесс! – выкрикнул Уланд. – Винесс! Где ты?!!

Он был ошеломлён её внезапным исчезновением и напуган. Тут же в нём родилась мысль непременно найти сестру. Иначе, как он объяснит её отсутствие родителям?

Уланд выскочил из спальни и, нигде не останавливаясь, выбежал из дома. Из гаража он выкатил велосипед и помчался быстрее ветра к Дорито. Он должен знать, что в действительности произошло с его братом. И если оба исчезновения как‑то связаны между собой, он непременно выяснит правду!

Дорито был тринадцатилетним подростком – худощавым черноволосым пареньком. Он, в отличие от брата‑близнеца, по характеру был более меланхоличным, более молчаливым и рассудительным. Заводилой во всех делах был Найдэн, а Дорито лишь соучастником. Большей частью Дорито скрывал от родителей проделки брата, за что не раз был невинно наказуем. В общем, близнецов различить могли только родители. Сёстры и те часто время путались, даже тогда, когда они одевались по‑разному.

После того как Дорито позвонил Уланду и рассказал о происшествии, он решил взять себя в руки и дожидаться его на улице.

Сестрёнки в это время играли с куклами в своей комнате и ничего не подозревали.

Мальчик нервничал. Он быстрыми шагами ходил вдоль забора, ежеминутно прислушиваясь к звукам, ожидая услышать приближение Уланда. Иногда он залезал на забор и напряжённо всматривался в дальний конец улицы, откуда обычно появлялся его друг. Время шло медленно, Дорито казалось, что он уже целый час ожидает друга. Постепенно терпение заканчивалось, и чаще появлялась мысль, не отправиться ли самому к другу.

Дор со вздохом опустился на корточки, коснувшись спиной забора, и обхватил голову руками. Он не знал на что решиться.

Вдруг послышался знакомый звук, приближающегося с большой скоростью велосипеда. Паренёк быстро вскочил и открыл ворота.

Уланд вихрем въехал во двор и резко затормозил. Дор сразу почувствовал, что с другом что‑то произошло. Никогда ему не приходилось видеть его таким взвинченным, казалось нервы его на пределе.

– Что произошло? – ещё больше забеспокоился Дорито.

– Нет, сначала ты расскажи всё по порядку, а лучше покажи, где это произошло.

Кабинет Реги находился на первом этаже двухэтажного коттеджа. Вдоль стен стояли книжные шкафы с множеством разнообразной литературы, расположенной без всякой системы. Комната была маленькой, но уютной. На единственном окне росли цветы, а в углу между большим столом и шкафом в деревянной кадке апельсиновое дерево, на ветвях которого красовались зелёные плоды.

Стол заинтересовал Уланда. Он был бы абсолютно пуст, если бы не маленькая деревянная шкатулка. Она была открыта, и Уланд без труда смог рассмотреть её содержимое.

– Как выглядело кольцо? – задал вопрос Уланд, выслушав сбивчивый рассказ друга об исчезновении брата.

– Оно было большое и очень красивое. Оно так засверкало, когда брат надел его, что мне показалось, будто его палец загорелся.

– Из каких камней оно состояло, помнишь?

– Посередине зелёный камень в виде листа, в центре него маленький голубенький, а по краям такие маленькие яркие разноцветные.

Дор изобразил на своём пальце примерное их расположение. Уланд нахмурился. Он осторожно дотронулся до шкатулки и стал выкладывать на стол её содержимое. Ничто не представляло для него интерес за исключением кусочков чёрной и голубой материи неизвестного происхождения, точно такой же по свойствам, как у его матери, и диадемы. Камни диадемы походили на камни загадочного ожерелья, похитившего Винессию.

– А теперь сядь, – требовательно произнёс Уланд, взяв в руки диадему, – и выслушай меня.

В карих глазах Дорито читалось непонимание в сочетании с ожиданием совета от друга – единственного человека в этом мире, на помощь которого он очень рассчитывал, оказавшись в необычной ситуации. Дор выдвинул стул и сел напротив Уланда, не сводя с него ожидающего взгляда.

– Мы оба влипли… – трагическим тоном произнёс Уланд.

У Дора отвисла нижняя челюсть, и он, заикаясь, проговорил:

– И ты… то‑о‑же?

– Да, приятель, моя сестра пропала.

– Как?

– Одела ожерелье, состоящее из таких же камней.

– И… что теперь делать? Что будет! Родители меня убьют! – Дор вскочил, нервно заломив руки.

– Убивать они нас не станут и, думаю, ругать нас тоже нет смысла. Во‑первых, эти вещи должны были храниться, по крайней мере, в банке, а не дома, где их могут нечаянно или при очень большом желании найти, – Уланд говорил спокойно, словно уже знал, что их ожидает, и знал, что им делать.

– Ты знаешь, что нам делать? – Дор ощутил эту уверенность и надеялся, что не ошибся в своей догадке.