Мутанты. Дети-волки. Книга первая

Они подошли к загону, где содержались белые куры. Птицы настороженно замерли, глядя, как их товарка, сидя на пне заливисто кукарекает.

– Этого не может быть! – Юлис оторопел.

– Юлис, скорее спрячь её, заткни ей рот! Прошу, – заволновался Росс. – Скорее, не хочу, чтобы жена услышала.

Юлис без долгих раздумий перемахнул через деревянную изгородь и бросился ловить белую курицу. Начался куриный переполох: куры загалдели, забегали, захлопали крыльями, полетели перья… Но виновницу этого происшествия он так и не поймал.

– Только Маретта их в лицо знает, для меня они все одинаковые. Как теперь её найти? – ломал голову их хозяин. – Ну, заори у меня только! – он погрозил кулаком. – Враз голову отрублю!

Едва Юлис прекратил гоняться за курами и вернулся к другу, как вновь раздалось громкое: «Кукареку!».

– Вот она орёт! – указал Росс на одну из куриц.

Юлис дождался, когда курица прокричала ещё раз, и стал тихонько к ней подходить. Курица, продолжая кукарекать, беспокойно забегала, чувствуя опасность. Юлис оттеснял её в угол загона. Когда птица оказалась покинутой своими товарками, он приготовился к броску и вскоре уже держал её в руках. Птица яростно сопротивлялась, теряя перья, и вертела головой, протестующе крича.

– Ну всё, попалась! Получишь ты на орехи! Жить надоело? – Юлис был сердит не на шутку.

Наконец, взяв её поудобнее за крылья, он направился к калитке, ведущей из загона. И тут‑то его поджидал очередной сюрприз… Позади него раздалось петушиное кукареканье. Юлис замер, потом оглянулся…

Вот закукарекала одна курица, затем другая, ей ответила третья и пошло‑поехало – настоящий петушиный концерт!

Юлис опешил и выпустил из рук пойманную птицу.

– Что же это творится? – он испуганно посмотрел на Росса.

– Юлис, что происходит? – услышал он голос супруги, которая вместе с Глорой, возвращались из сада. – Дорогой, у нас же нет петухов…

Маретта, не дожидаясь ответа, подбежала к загону и остолбенела.

– Это к несчастью! – вдруг воскликнула она. – Их надо всех убить! Немедленно!

– Не надо, – подошла Глора и положила руку на её плечо. – Не надо, – повторила она. – Мы уедем, и они успокоятся, – Глора говорила так уверенно, что все удивлённо посмотрели на неё.

– Что ты такое говоришь? – испуганно воскликнула Маретта. – Это плохой знак!

– Это всего лишь предупреждение. Не убивайте их – они не в чем невиноваты.

– Какое предупреждение?

– Не могу сказать – это тайна нашей семьи.

Росс и Юлис, понимая всё ею сказанное, опустили глаза, избегая встречаться с вопрошающим взглядом Маретты – прекрасной блондинки в синем платье.

Наступила тревожная пауза, которую прерывали только поющие куры.

– Это горлицы, – произнёс Уланд, появившись неожиданно за спинами взрослых. – У них действительно есть чёрные кольца на шеях.

– Уланд, о чём ты? – не понял Росс.

– Я о птицах, которые каркают, – ответил сын и, пожав плечом, отправился к дому.

Глора и Росс переглянулись – они были чрезвычайно взволнованны и бледны.

Прошло несколько дней после этого странного события. За это время ничего особого не произошло, если не считать, что Глора, наконец, поведала мужу о сомнениях, мучавших её душу. Росс сам уже несколько дней после посещения Юлиса не находил себе места. Сбылись два предупреждения предсказанных Хранителем. Осталось третье. И они его ждали…

***

Он рос. Вскоре по росту догнал свою мать. Такими же большими стали его брат и сестра. Мать теперь не прятала их под собой – они просто не помещались, да и, в общем‑то, не нуждались уже в её тепле. Они сами обросли чем‑то мягким и тёплым. Это что‑то щекотало их носы, когда они чистились.

Он заметил, что выглядит по‑иному, чем его мать, сестра и брат. Но это не удивляло, ни пугало его. Ему было всё равно. Казалось, так и должно было быть. Даже мать относилась к нему так же, как и к остальным, ничем не выделяя. Он не знал, что в последнее время у матери постепенно снижалось зрение – она слепла.

Однажды Он проснулся от предчувствия какого‑то события, которое должно раз и навсегда изменить его жизнь. Он вертел головой и настороженно прислушивался к звукам, доносившимся издалека. Радость и тревога витали в воздухе и заставляла его сердце беспокойно метаться в груди. Но беспокоился не только Он один. Странное чувство охватило всех. Всех троих.

Матери долго не было, но даже голод не мог успокоить её детей. Они чего‑то ждали…

Звуки между тем становились всё ближе. Создавалось впечатление, что скоро те, кто издавал этот режущий слух крик, ворвутся к ним и тогда… Что будет тогда? Становилось страшнее с каждой минутой.

Неожиданно вернулась их мать. Испуганные и голодные они поспешили к ней навстречу, каждый надеялся первым получить долгожданный кусочек пищи. Но всех их ждало разочарование. Мать не стала их кормить.

Её дети просяще запищали, продолжая идти за ней, касаясь ртами её головы и шеи. Но мать потопталась на месте, потом издала странный свист, словно позвала их за собой. И они пошли за ней.

Неожиданно впереди показалось яркое пятно, к которому продолжала идти их мать. Дети шли за ней и пищали, не умолкая, каждый раз, когда она останавливалась и оглядывалась. Они открывали рты и, толкая друг друга, тянулись к ней, требуя пищи. В такие моменты они забывали даже пищать. Но мать, дождавшись их, продолжала путь.

Вдруг она совершила рывок и исчезла с их глаз, оставив ошеломлённых детей в неизвестном для них мире, залитым ярким светом и заполненным пугающими звуками.

Он инстинктивно попятился и решил скрыться в привычной темноте. За ним последовали остальные.

Тут появилась их мать и призывно свистнула. Его сестрёнка побежала к ней, неуклюже переваливаясь из стороны в сторону. Он и его брат продолжали прятаться, изредка тревожно попискивая.

Сестра подходила всё ближе и ближе к матери, и вдруг что‑то произошло – они обе исчезли… Только пронзительный крик, полный страха – смертельного ужаса – долетел до прячущихся детей. Они съёжились, и попятились назад, прочь от слепящего глаза мира. Но вдруг крик их сестры, подхваченный резкими торжествующими криками неизвестных существ, умолк, растворившись в нём. Прошла секунда, другая… И вот уж они уловили знакомый голос сестры, но она не была напугана… она свистела по‑ другому – это походило на то, как если бы их сестра родилась заново. Она кричала от счастья, от восторга… Её крик то стремительно приближался, то также быстро удалялся прочь. Первое время её крик выделялся на общем фоне кричащих, но потом затерялся в нём и лишь изредка удавалось расслышать её.

Он не знал такого чувства, как счастье, и что вообще происходит.

Мать опять появилась перед детьми, закрыв собой половину пугающего мира. И Он решился… Пошёл за ней. Что может быть лучше, если там его ждёт много еды? Ведь чему‑то же радовалась его сестра. Он не мог допустить, чтобы она съела всё, а Он остался голодным.