Мутанты. Дети-волки. Книга вторая

– Ох, и прибавили вы седины на мою голову!

– Я думал мы появимся здесь раньше вас, – сказал Дорито.

– Не надо оправдываться, Дор, ты же не в чём не виноват, – сказал Дерки. – Пойдём лучше в лес, чего‑нибудь к ужину нарвём.

Дорито не стал отказываться от предложения дяди Дерки. Он охотно последовал за ним.

Росс подошёл вплотную к Гефору и, коснувшись его шкуры, стал приближаться к голове.

– Ты чего? – недоумевал Гефор.

– Хочу добраться до твоей головы.

– Зачем она тебе?

Росс не ответил. Он нащупал шею и добрался до усов морды. Гефор снисходительно ждал продолжения.

– Спасибо, – прошептал Росс, обняв его. – Спасибо…

– За что?

Гефор чувствовал, как от тёплых человеческих рук, поглаживающих его морду, по телу пробегают мурашки, заставляя дыбом вставать на загривке шерсть.

– Мне почти захотелось мурлыкать, – гортанно проговорил Геф. – Может, объяснишь по какому поводу телячьи нежности?

– Я благодарю небеса за то, что они послали тебя мне в помощь, а тебя за всё, что ты для меня делаешь.

– Помощи от меня не так уж и много, – оправдывался Геф, – но и вреда почти нет. Неужели ты мог подумать, что я вопреки обещанию отправлю мальчишку на тот свет?

– Но я подумал именно так, – откровенно признался Росс, отстраняясь от него. – И если бы худшие мои предположения сбылись…

– Хватит фантазировать! – возмутился Гефор. – Лучше пообещай, что не будешь больше делать поспешных выводов.

– Обещаю!

Гефор немного подумал и продолжил:

– Обещай, что если вдруг завтра выяснится, что я не тот, за кого себя выдаю, ты сначала во всём разберёшься.

– Обещаю! Для меня не имеет значения, кем ты являешься, я чувствую, что сердце у тебя доброе, а это самое важное!

Гефор тяжело вздохнул и отвернулся. Он уже предчувствовал грозу, которая скоро разразится, и обещание Росса, данное так поспешно, вызывало в его душе ещё большую тревогу, чем раньше. Скоро всё закончится. Гефор понимал, что он вряд ли может что‑то изменить. Да и незачем. Скоро, очень скоро он узнает, до конца ли использован его шанс, если нет, возможно повезёт в другой жизни.

– Ты мне не веришь? – встревожился Росс.

– Всё может измениться, когда ты станешь зрячим. И это может произойти в любое время.

– Твои слова обнадёживают. Я очень этого хочу, но если это цена за спасение жены и детей, то пусть я останусь слепым.

– Расскажи, что ты узнал, и что случилось с твоим другом?

Росс подробно поведал Гефору о том, как они напрасно пытались изменить Прошлое.

– Геф, ты говорил, что Прошлое можно изменить, – закончив рассказ, напомнил Росс, – похоже ты ошибся.

– Возможно, – не стал спорить крылатый друг, – но что‑то мне подсказывает в Прошлом времени можно изменить многое, но в нём есть моменты, которые нельзя изменить. Они как горы: толкай, долби, но все усилия пропадут даром. Это стрежни Прошлого, на них держатся истории миров, и даже отдельных существ.

Россу нравилось слушать мудрые слова Гефора. Его голос будил в душе странные чувства: уважение, удивление и тревогу. Он словами мог поведать суть вещей, разложить по полочкам то, что никак не получалось понять, тщательно «разжевать» все тонкости и сложности важного дела, начатого ими. Геф внушал веру в успех и успокаивал. Именно таким Россу вспоминался отец: добрый и сильный, но таким он был совсем недолго – несколько месяцев после приезда с ним в город, где в двадцать лет назад сочетался браком с его матерью. Потом, после её гибели, всё изменилось. Отец Росса стал постоянно что‑то требовать от него, всегда был чем‑то недоволен и, несправедливо критикуя, он возвёл между собой и сыном стену непонимания и откровенной, а потом скрытой ненависти.

Росс всегда старался изгнать мысли об отце. Они мешали ему сосредоточиться и делали невнимательным. Вот и сейчас он упустил что‑то важное, что уже никак не поймёшь. «Придётся додумывать самому, – по обыкновению решил Росс, прогоняя остатки тягостных воспоминаний. – И почему в наш разговор всё чаще вклинивается доктор Фогер? Я его убил, он заслуживал смерть за свои дела. Так пусть его призрак сгорит в аду и не мешает мне жить!»

– Ты меня не слушаешь? – заметил Гефор.

– Извини, мешают призраки прошлого.

– Призраки прошлого этой жизни или других?

– К сожалению, этой.

– Чтобы избавиться от них, нужно встретиться с ними лицом к лицу и выяснить всё раз и навсегда, – и осторожно поинтересовался: – А когда чаще на тебя находят воспоминания?

– С тех пор, как я оказался здесь.

Гефор лёг на землю, приготовившись к долгому разговору.

– А на этот раз что вспомнил?

– Неужели тебе хочется знать, что я думаю о каком‑то там докторе Фогере, горящем в аду? Ведь ты и так всё обо мне знаешь.

Гефор понял, что зря начал этот разговор. Он перевалился на бок, обдумывая, как закрыть взрывоопасную тему. Лучший способ – соглашаться со всем и побыстрее сплавить его к приятелю, который уже развёл костёр.

– Конечно же он мне нисколько неинтересен. Он наверно неприятный был тип, там ему и место.

– Я как вспомню о нём, так кровь моя кипит от ненависти. Он испортил мою жизнь, сделал меня изгоем!

– Но до этого момента ты, кажется, жил вполне счастливо, – Гефу стало любопытно слушать о самом себе. Делая робкие попытки обелить свою сущность, он рисковал раскрыть инкогнито.

– Всё хорошее со мной произошло только после его гибели, так что мне не за что его благодарить.

– Не верится, что какой‑то доктор смог вселить в тебя столько ненависти, – Геф мысленно укорил себя за то, что лишь подталкивает Росса раскрывать свои чувства. Он знал, не к добру он бередит затянувшуюся рану, но не мог остановиться. Он хотел знать причины своих конфликтов с сыном и искал способ примириться, пусть заочно, скрываясь под маской Гефора. Ведь он любил сына и сейчас любит, и разве он мог предположить, что его любовь сеет ненависть? Да, Фогер признавал, что был эгоистом, хотел видеть сына своей копией и воспитывал его так, как считал нужным, но сейчас здесь он понял, что зря потратил море сил и энергии на неосуществимую мечту. Сейчас Росс ему нравился таким, какой есть, и недостатки уже не кажутся проблемами, над которыми он бился при жизни, он их просто не замечал. И если бы Росс став его точной копией, попал в схожую ситуацию, то он вряд ли бы внушал ему желание помочь. Сейчас он помогал сыну, ничего не требуя, и стал ему другом, и от этого чувствовал себя самым счастливым существом на свете.

– Ты можешь ничего мне не рассказывать, – произнёс Геф. – Дерки и Дорито уже заждались тебя.