Наследие зла. Герои Хаула. Книга 2

Нинель подняла руку в знак согласия.

В пещере пахло мокрой глиной и стояла холодная сырость, но все же лучше, чем ночевать под открытым небом. Какое‑то время люди молча отдыхали, ели и пили вино, которое Радомир достал из мешка. Пить вино после тяжелого дня начали еще при жизни Хула, он всегда был неравнодушен к выпивке. После его смерти отряд сделал это традицией, в память о погибшем друге.

Нинель постепенно восстанавливала силы. Она медитировала и сжимала подвеску в руке, черпая магическую силу из кристаллов. Кровь Денариса возмущенно отзывалась в руке, но Нинель уже привыкла к этому и не обращала внимания на легкое покалывание. Гарэл дремал, Гринмар и Белквист играли в готту, бросая кости и передвигая камни на расчерченном угольком полу пещеры, а Эмирис и Радомир расспрашивали Колса о его жизни.

– И зачем ты попросился в наш отряд? – спросил Радомир.

– О седьмом отряде ходят легенды. – Колс засиял.

– Фуфло ваши легенды, – буркнул Белквист, отвлекаясь от игры.

– Да нет, все правда, – усмехнулся Эмирис. – Я с вами уже три года, и еще ни одна легенда не была вымыслом.

– Да ну? – удивился Радомир. – А как же легенда, что Гарэл одной рукой может оторвать голову бероа?

– Ну, он же отрывал. – Эмирис почесал затылок.

– А, ну да, было такое, – задумался Радомир. – Пару лет назад.

– Ваш отряд не знает поражений и больше всех прочих ходил за Рубеж. Вы – непобедимы! – Колс продолжал светиться от восторга.

– Так это заслуга чудной. – Радомир махнул рукой в сторону эльфийки. Нинель усмехнулась. – Если бы не ее целительные заклинания, мы бы померли от ран, или нас сожрали бы монстры.

– И превратились бы в квадулино дерьмо, – вставил Белквист.

– Почему вы называете Нинель чудной? – спросил Колс.

– Ну, она – странная. – Радомир посмотрел на Нинель, и в его глазах промелькнула нежность. – Видел же вчера, что вытворяла. Иногда ругается на непонятном языке. Да и говорят, эльфы добрые, отзывчивые, благородные. Воспитанные. А Нинель – язва злючая.

– Под стать вам, – откликнулась Нинель. Она выпустила подвеску из рук, и та упала ей на грудь поверх кольчуги.

– Подвеска из белого дерева? Это роук? – спросил Колс.

– Да.

– Дорогая вещица! Среди людей только богачи могут себе такое позволить, – заметил маг. – Говорят, в Вотхалоне в одной деревне выращивают роуки, но без магии эльфов те чахнут.

– Магия эльфов здесь ни при чем. – Нинель недовольно поморщилась. – Просто люди выращивают северные подвиды дерева, которые не могут расти на юге. Южные роуки люди давно вырубили.

– Все из‑за их свойств, – кивнул Эмирис. – С каждым годом изделия из него становятся только прочнее. Мирона Андольская строила из них корабли, чтобы вернуться на родину людей за океан. Но так и не успела осуществить эту мечту.

– Я слышала, что Мирона пыталась торговаться с эльфами за роуки. – Нинель откинулась назад и оперлась на руки. – Но обычно эльфы не торгуют роуками. Мы всего несколько раз продавали их опавшие ветки, когда зима была особенно сурова и эльфам пришлось туго в лесу. Это было еще до моего рождения.

– Значит, сами вы используете роуки? – Радомир указал пальцем на сову на груди эльфийки.

– Только опавшие ветки, кору и хвою.

– Все эльфы носят такие подвески? – спросил Радомир.

– Нет. – Нинель нахмурилась и поджала губы. Гарэл перестал дремать и скосил на нее глаза, продолжая лежать, запрокинув руки за голову. Видимо, Радомир понял, что нащупал какую‑то важную тему. Его глаза засияли, и он принялся кусать губу.

– Я знаю, что этот амулет помогает тебе восполнять магическую силу, – теребя перчатку, начал говорить Радомир. – И как оказалось, забыть кошмары прошлого. Эта подвеска зачарована?

– Наверное. – Нинель пожала плечами.

– Я чувствую, что на ней заклятие, – встрял в разговор Колс. – Очень сильное скрывающее заклинание.

Нинель недовольно посмотрела на мага, и он потупился, осознав, что сказал лишнее.

– Я надеюсь, эта подвеска не скрывает того, что ты орк, – пробормотал Радомир.

Нинель едва сдержала хохот, закрыв рот рукой.

– Нет, я – эльфийка, – улыбаясь, произнесла Нинель. – Честное слово, клянусь.

– Да шучу я, – отмахнулся Радомир. – Я же вижу, что ты с растениями можешь болтать.

– Так что скрывает подвеска? – спросил Эмирис.

– Если она что‑то скрывает, значит это тайна, не так ли? – ухмыльнулась Нинель.

– Опять темное прошлое? – съязвил Эмирис.

– Да.

Гринмар оторвался от игры в готту и строго посмотрел на Нинель.

– Тогда поклянись, что это нечто не навредит нам, – произнес он. – У всех нас есть тайны, но прости, у вас с братом их слишком много. О нас ты знаешь практически все: где мы родились, как росли. Дружишь с нашими семьями. И иногда становится не по себе от твоих секретиков. Особенно зная, что ты под пристальным присмотром Джарстина.

Нинель открыла было рот, чтобы оправдаться, но молча опустила взгляд. Она не могла точно сказать, что несет в себе подвеска.

– Атака! – воскликнул Белквист, пока Гринмар отвлекся на Нинель, и стукнул фишкой по земле.

– Не ори, болван! – тут же зашипел Гринмар, передвигая свои камни в защиту.

– Я не понял, эта штуковина у тебя на шее может навредить нам? – не унимался Эмирис.

– Нет, не должна, не… я не знаю. – Нинель шумно выдохнула.

Гарэл засопел и сел.

– Эта подвеска защищает тебя от прошлого, – заметил орк. – От твоих кошмаров. Думаю, что она таит в себе еще что‑то. Он дал ее, чтобы защитить тебя.

– Тебе ее Джарстин дал? – спросил Эмирис.

– Нет, – покачала головой Нинель.

– Значит, у тебя появилась эта подвеска после того, как ты сбежала из рабства? – спросил Радомир.

Нинель удивленно глянула на парня и засмеялась. Радомир не ожидал такой реакции и сконфузился.

– Я не сбегала, – улыбнулась Нинель. – Меня выкупили.

– Выкупили? – удивился Радомир. – Не разочаровывай меня, Нинель. Я был уверен, что ты сбежала!

Нинель нахмурилась.

– Сбежала? О нет, Радомир, это было бы чистой воды самоубийство.

– Но лучше умереть, чем жить в рабстве! – приглушенно воскликнул Радомир. – Я не могу поверить, что ты смирилась и не попыталась сбежать.