Настоящая попаданка

В общем, испугался он сильно – не столько соседа, сколько отцовского гнева. Но, когда отец позвал Гришку и тот вышел к ним с соседом, то на нём не оказалось ни единой капли краски. А без доказательств – и суда нет. Правда, забор им с другом тогда всё‑таки пришлось перекрашивать… У друга‑то никакой магии не было.

А Гришка с тех пор стал экспериментировать с обретенной силой и вскоре уже мог управлять ею. Тогда он пришёл к отцу, продемонстрировал ему свою способность, и попросил устроить в магическую школу. Но Гиртан рассердился и запретил сыну и думать об этом. Если Гришка пытался использовать свои способности на глазах у отца, то ему каждый раз доставалось. Так что теперь парень даже не заикается о магическом образовании и не пытается демонстрировать способности, чтобы не раздражать лишний раз отца.

Меня подобное отношение к собственному сыну возмущало. Как можно не давать ребёнку учиться и развивать свои способности? Да мои родители были готовы всё отдать, чтобы их дочь могла получить достойное образование! А тут отец своими руками гробит будущее сыну при молчаливом бездействии со стороны матери, видимо.

Как изменить ситуацию, я пока не знала, но обещала Гришке, что при случае поговорю с отцом и попробую его переубедить. Трудность заключалась в том, что я всё еще побоялась своего так называемого мужа. От Гришки я узнала, что поговорить о магии во всей деревне я могу только со стариком‑знахарем, который жил на окраине. От него Гришка и узнал те движения пальцами, которые позволяли творить волшебство не спонтанно, а целенаправленно. Возможно, и мне стоит с ним побеседовать – надо только немного разгрузить мой рабочий график. Благо, помощников у меня хватает.

 

Глава 5

 

На днях мне приснился сон. Я видела себя ту, девятнадцатилетнюю Владиславу, в своей комнате в доме родителей. Я сидела на кровати, сжавшись в комок, обхватив колени руками. Никогда я еще не выглядела так жалко и так потерянно. Внезапно раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянул отец.

– Влада, дочка, это доктор, он посмотрит тебя. Поговори с ним, пожалуйста.

– Лекарь? – Встрепенулась та Влада. Сама я наблюдала за собой как бы со стороны. Затем она обратилась к мужчине, в котором я узнала нашего семейного врача:

– Вы поможете мне? Мне надо вернуться к детям! Они еще маленькие, они не смогут без меня!

– Сделаю всё, что смогу, – серьёзно кивнул врач. Он задавал ей вопросы, она отвечала. И чем больше она рассказывала о своей жизни, тем больше я понимала, что она – это я. В смысле, не та я, какой всегда была, а та я, которая я сейчас. Черт, запуталась! Короче, она – та Владислава, с которой я поменялась местами. Я заняла её место, а она, получается, моё!

После беседы Аркадий Семенович – так звали нашего врача – отозвал папу в сторонку.

– Ну, что вы думаете, доктор?

– Похоже на ложную память. Говорите, она ударилась головой? Странно, обычно ложную память вызывают некоторые болезни, либо токсическое отравление. Она могла что‑то употребить в клубе?

Папа возмущенно посмотрел на доктора:

– Моя дочь – не наркоманка!

– Хм, ну тогда я бы рекомендовал показать её психиатру.

«Вот дура, тупая идиотка, квашня! – Мысленно костерила я ту Владиславу/– Не могла притвориться мной?! Я‑то с её ролью справляюсь, хотя это не в пример сложнее, пелёнки вот грязные стираю, а она тут истерики устраивает! Если меня упрячут по её милости в психушку, мне не будет смысла возвращаться в своё тело!»

Мужчины ушли, а я, всё еще горя негодованием, продолжала наблюдать за другой собой, то есть, за ней. За Славой, в общем. Да, раз её все звали Слава, а меня – Влада, пусть так и будет. А то совсем запутаться можно. Интересно, то, что у нас одинаковые имена, сыграло какую‑то роль в том, что мы поменялись местами? Или это совпадение? Просто, кроме имени, в нас реально не было ничего общего. Она какая‑то вся забитая, нервная, я такой никогда не была. Когда она в моём теле, я сама себя даже не узнаю. Разве может быть у меня такое жалкое выражение лица? Да никогда!

А Слава внезапно поднялась, и прошла по комнате по направлению ко мне. В том, что она меня не видит, я могла поклясться, но… Она встала как раз напротив меня, окинула меня взглядом с головы до ног, затем повернулась боком – и снова окинула взглядом. «Зеркало» – поняла я. Как раз напротив того места, где она стояла, у меня в комнате было расположено огромное, во весь рост, зеркало. Зеркала вообще моя слабость. Если получится вернуться, надо обязательно найти способ прихватить с собой то резное зеркальце с мутным стеклом. Стекло‑то можно поменять, а вот рамка – произведение искусства.

Слава вертелась у зеркала, и ей явно нравилось то, что она там видит. Ну, еще бы! Это же моё любимое тельце, которое я регулярно выгуливала в фитнесс‑центр, спа, бассейн и салон красоты. Это тебе не твои рыхлые телеса и не грубые руки с криво обрезанными ногтями и заусенцами! Кошмар просто! Что ж ты себя так запустила, Слава? Ты же женщина! Ну, ничего, я это исправлю. Пока я в этом теле – оно будет выглядеть на максимум своих возможностей!

Слава, закончив любоваться, вдруг подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Рот её удивленно приоткрылся, и она выдохнула:

– Ты!

На этом моменте, получив очередной тычок в бок от так называемого «мужа», я проснулась и отправилась кормить ребёнка. Начинался новый день, и сегодня, если всё пойдёт, как надо, я доберусь до загадочного старичка и потрясу его на предмет сведений о магии. О том, был ли этот сон – просто сном, или чем‑то большим, я подумаю позже.

Поскольку Маруська от меня не отлипала, мне стоило больших трудов отправить её с Лялькой на прополку сорняков после завтрака. Дальше я попросила Настасью, чтобы её младший сын приглядел и за нашими коровками, а Егорку отправила к Даринке на помощь – обед готовить. Гришка вчера натаскал воды, а Степка наловил рыбы, так что Дарина сегодня готовила уху. Кроме того, я её попросила сразу на вечер пирожков напечь, так что ужин сегодня тоже можно не готовить. Андрейку я после завтрака еще раз покормила и оставила под присмотром всё той же Дарины, наказав, чтобы послала Егорку к тете Насте, если вдруг маленький будет плакать, и она сама не сможет его успокоить. На всякий случай сцедила немного молока в горшочек и поставила в подпол, предупредив об этом Даринку. Ну, всё: примерно два часа до обеда у меня есть.

***

Я стояла и разглядывала покосившуюся хибарку, где жил «колдун» и думала о том, что всё познаётся в сравнении. Мне недавно казался хибарой наш славный крепенький домик, состоящий из одной, но просторной комнаты, и целой веранды в придачу? Как я была неправа. Это я просто настоящих хибар не видела – до этого момента. Наш домик сиял свеженькой зеленой краской, был ровненьким и аккуратным – даже ступени не скрипели. А тут на крыльцо подняться страшно – а вдруг завалится? Или крыша на голову рухнет? Если тот старикан действительно колдун, то как‑то фигово у него колдовать выходит, раз даже дом починить не может.

Пока стояла и смотрела, дверь со скрипом отворилась и во двор медленно выплыла молоденькая девушка, аккуратно держа в руках таз с плещущейся при каждом шаге мутной водой. Всё так же медленно дошла до ближайшей яблоньки и вылила под неё воду, а потом перевела взгляд на меня.