Настоящая попаданка

Вечером, уложив детей спать, мы с Гиртаном вышли в сад и устроились в беседке, чтобы продолжить начатый утром разговор. Было уже довольно прохладно, так что я завернулась в теплую шерстяную шаль. Вообще, сейчас здесь была поздняя весна, так что днём бывало даже жарко, но ночи всё‑таки ещё прохладные. Названий у месяцев тут, вроде бы, не было. Просто «первый месяц осени» или «второй месяц зимы», а сейчас шел последний месяц весны. То есть, у нас есть три с небольшим месяца до поездки, которая, по нашим меркам, состоится в начале сентября. А занятия в академии, тут, получается, начинаются с октября, то есть, со второго месяца осени. Я спросила у Гиртана, почему именно так, на что он пожал плечами, мол, это же само собой разумеется, но всё‑таки ответил:

– Так после снятия урожая.

В общем, основной урожай снимали в августе‑сентябре, а в октябре – оставшуюся, малую часть, так что семьи легко могли отпустить детей на учебу. А заканчивалась учеба в конце апреля, когда надо было делать новые посадки. Всё просто.

Мне стало интересно, а как же гномы? Они‑то вряд ли что‑то выращивают в горах. Однако оказалось, что добыча камней в каменоломнях, которой они занимались, тоже осуществлялась в теплое время года, так что и у них проблем с отправкой детей на обучение не было.

Я задавала вопросы Гиртану о его и о своей жизни, надеясь побольше узнать об этом мире. Он отвечал поначалу скупо, неохотно, но иногда распалялся, особенно рассказывая о своих юношеских приключениях. В такие моменты я понимала, что и на него самого семья и ответственность свалились слишком рано. Всё‑таки они тут живут дольше и взрослеют медленнее.

– А мои родители остались в «Сизых холмах»? Они живы? Мы поддерживаем общение? – Меня интересовал этот вопрос.

– Да, они остались там, как и твой младший брат, Несент. Сейчас ему уже лет тридцать, наверное. Но связь вы не поддерживаете – а как? Мы не выездные с момента рождения Гришки, а родителям твоим тоже не до поездок – у них работников мало и так, не на кого хозяйство оставить. Ваша деревня далеко отсюда находится, недели три пути. Если хочешь, можем заехать по пути в Академию, это добавит нам всего пару дней дороги.

– Да, наверное, – растерялась я. А вдруг родители Славы поймут, что я – не я? Хотя ни муж, ни дети не догадались. Еще немного обидно за Славу, что с её родителями повидаюсь я, а не она, хотя она наверняка по ним скучает. Первый раз за двадцать лет в гости собрались – и то она оказалась в пролёте. Но ведь должны же они были как‑то общаться между собой, переписываться хотя бы?

– А как же письма? – Чуть не добавила «телефон», но вовремя прикусила язык.

– Письма? – Удивился Гиртан, – Мы же не маги, у нас магической почты нет.

М‑да, отсталое какое‑то общество. Как же они тут вообще без связи живут?

– А простые люди, что, совсем не посылают никаких сообщений друг другу? Мало ли, вдруг что‑то важное? Не отправляют там, ну не знаю, гонцов?

– Гонцов?

– Людей, которые доставят письмо по адресу.

– Нет, – покачал головой Гиртан, – в случае чего‑то важного, простые люди сами едут. А если человек побогаче, то может мага нанять для отправки, они почти в любом крупном городе есть. Такое письмо доходит мгновенно, а этот, как ты сказала – гонец? – всё равно едет с обычной скоростью, так что, с тем же успехом можно самому съездить. Кроме того, большинство деревенских жителей ни читать, ни писать не умеют.

– А мы? – Спросила я.

– А мы умеем, – тут он впервые улыбнулся на моей памяти. Из‑за усов и бороды сама улыбка была почти незаметна, но легко определялась по глазам: карий взгляд потеплел, а в уголках глаз собрались морщинки.

– Я не всё время просто бродил по свету, – пояснил Гиртан, – я много учился, даже академию закончил. А тебя я сам научил, еще до рождения первенца. Потом просто некогда стало.

– А какую академию ты закончил, на кого учился?

Тут Гиртан почему‑то опять помрачнел, и ушёл в себя – не ответил, то есть. Ну, я и не стала настаивать, мало ли – может, плохие воспоминания? Тем более, что про всё остальное он вполне охотно рассказывал – и весьма интересно, кстати. Больше всего, насколько я поняла, из других рас ему понравились тролли. Гиртан с таким восторгом отзывался об их умении слушать землю, ухаживать за полями и огородами, что я и сама невольно проникалась уважением к этим трудягам. По словам Гиртана, люди не могли сравниться с троллями в земледелии. У тех – настоящий талант или дар, если угодно. Примерно как у эльфов – с лесами, а у гномов – с камнем. Я вспомнила мультсериал про аватара, который рассказывала детям уже несколько вечеров подряд, и спросила, нет ли тех, кто так же хорошо бы дружил с водой?

– С водой? – Недоуменно спросил Гиртан. Кажется, я опять что‑то не то ляпнула, – Да какая же в этом польза? Нет, я не знаю никаких рас, которые жили бы в воде, и могли её понимать.

– Может, потому и не знаешь, что они в воде живут, а с другими народами не общаются?

На это Гиртан только пожал плечами. Говорить о каком‑то мифическом водном народе он не хотел.

– Ну, хорошо, а что понимают люди? У нас есть какая‑то особая способность, дар, талант?

Тут Гиртан задумался. Долго думал, красиво, сосредоточенно. Наконец, сказал:

– Я не знаю. Считается, что у людей такого нет. Но ты вот спросила, и я подумал, что и у нас должна быть какая‑то особенность. Возможно, со стороны она более заметна, а мы сами её просто не замечаем. В общем, тут поразмыслить надо.

Под конец нашей беседы, Гиртан предупредил, что денег на наше путешествие может не хватить:

– Я сегодня мысленно подсчитал все наши запасы, и понял, что для дороги туда и обратно нам хватит, но надо же что‑то и Григорию оставить, пока он не начал зарабатывать самостоятельно. Я попробую что‑нибудь придумать, всё же время ещё есть.

Я тоже стала лихорадочно думать, как добыть денег. Почту им, что ли, на постоянной основе организовать? Выступить этаким прогрессором. Но нет – это слишком долго, сложно и требует затрат. Вот если бы можно было что‑то быстро продать… Так, стоп! А ярмарка? Скоро же ярмарка!

– А что мы можем продать на ярмарке? – Спросила я у Гиртана. Он скосил на меня глаза.

– Я думал об этом, но продавать мы ничего не можем – без ущерба для хозяйства. Коровы самим нужны, хотя за них много денег можно было бы выручить. Урожай если только перед отъездом продать, но что мы тогда сами зимой есть будем?

– Ладно, – подвела итог я, – подумаем еще, на чем можно заработать.

Уж я‑то точно подумаю. Возможно, даже, внедрю какое‑нибудь изобретение нашего мира в этом захолустье, – размечталась я. А что, вдруг в этом и состоит моя миссия?

 

Глава 7

 

Слава.