Не сердите толстяка

– Не умеешь?

– Типа того.

Тут бабуля заржала:

– Да не разрешают ему.

– Почему? – это уже Бориска, с негодованием в голосе. Как это так? Его другу, такому замечательному, красивому и умному – то есть мне, и не позволяют.

– А он один сделал, – села на своего любимого коника бабушка.

То есть принялась мной гордиться. Почему сейчас поймёте. Отхлебнув пивка начала разливаться соловьём:

– Проверили амулет и вроде бы всё нормально. Один из испытателей, с сильным развеивающим амулетом, его специально для такого дела трое Светлых зачаровывали. Так вот пустил он слабенькое сонное заклятие, оно отразилось, вернулось к нему и развеялось амулетом Светлых. Тогда помощней попробовал – всё нормально. В‑общем, приняли, заплатили. Тимоха тут от радости скакал…

– А помню, помню, – закивал Борька, – это случайно не тогда, когда его два дня где‑то носило?

– Тогда‑тогда, – закивала бабуля, – пока всё не прогулял, не успокоился.

– А чё я? Выходные же были, – пытаюсь оправдаться. – И я их не прогулял, а по делу потратил.

– Видела я это дело, – бабуля, ехидно улыбаясь, грозит пальцем. – Только потому и не наказала, – и лихо подмигнув, добавила: – Ох, и ядрёная девка, жаль дура. Не успел ты домой уехать, как она уже с каким‑то богатым хмырём закрутила. Ну да ничё, – глаза «старушки» метнули молнии, – отлились кошке мышкины слёзы.

– Знаю, знаю, – на этот раз на месте заподпрыгивала Белла. – Это та, у которой целый год прыщи по всему лицу были?

– Угу, – неодобрительно смотрю на бабулю.

Я‑то, конечно, расстроен был неимоверно – шестнадцать лет, первая любовь. А тут уехал‑то всего на пару месяцев, и всё: любовь прошла, завяли помидоры. Да и что греха таить, Светка деваха видная, красивая, но и постарше на три года. Ну, вы‑то помните, что я мальчик крепенький, и на шестнадцатилетнего не тянул. Но больно было, как взрослому.

А таких вещей бабуля не прощает… Я‑то бы так мстить не стал. Не умел тогда. А так фиг его знает? Сейчас‑то я уже по‑другому на это смотрю… Хотя суть не в том. Светка как только не лечилась, ничего не помогало. Пока ей одну бабушку не посоветовали. Не мою. Та ей и разъяснила, что к чему. Да развеяла проклятие. Бабуля‑то тоже лёгонькое наложила, на пару месяцев. Ну, вот только Светка решила отомстить. Повезло ей, что не мне, а бабушке. Если бы мне, бабуля бы её со свету сжила.

А так, прикатил её ухажёр с «быками», да на джипах… Вот дебилы! Ну и как результат: Светка год в прыщах, ну а ухажёр расстался с одним из джипов. Приглянулась машинка бабуле. Ну а как же, понос и недержание вылечить – дорогое удовольствие.

Причём та Светлая, когда Светка к ней снова пришла, обозвала её дурой и выгнала. Ну а что? Бабка по‑честному метку поставила. Вроде как предупредила, а у моей бабули репутация… Кому охота связываться?

Ну да ладно, что‑то я отвлёкся немного. Бабуля как раз до самого интересного дошла.

– …Выходят из‑за угла, а там вампир кушает. Ну, парни понятное дело в бой, бабахнули по нему парализующим заклятием. А он‑то не хухры‑мухры – Высший. Ну и амулетик отражающий нашёлся. Вот и полетело заклятие обратно, да усиленное собственной силой кровососа. Тут бы и конец охотничкам, как пить дать порвала бы их нежить проклятая. Да на их счастье, один из троих стажёром был. Замешкался мальчонка, замер в ступоре, по нему всё и прилетело. Однако повезло: амулетик то ему выдали Тимошей сработанный. Вот с тех пор и не разрешено нашему юноше делать магические штучки.

– Бабуль, что‑то я не понял?! – удивился Боря. – А за что запретили то? Ведь он же сработал?

– Ну да, – заулыбалась бабушка, – сработал да не так. Бывают случаи, что в таких вот ситуациях отражённое несколько раз заклятие вырывается. Потому и парализующим бьют, в таком случае сработает тревога, и пришлют помощь. Вампира в кутузку, парней в больничку, и всё хорошо.

Бабуля с задумчивым видом отпила глоточек пива, вытерла губы и продолжила, ехидным голосом:

– Чего уж там Тимоха наплёл, не ведаю. Но после усиления вампирьей силой… Короче, сгорел Высший, только горсточка пепла и осталась. Конечно, из‑за него никто не расстроился. Но ведь есть же и безобидные существа… Леший какой, расшалившийся, вот тоже может усыпить там или обездвижить. Но убивать‑то не будет! За что его в пепел?

Потрепавшись ещё с полчаса мы с бабулей пошли спать, оставив нашу сладкую парочку вдвоём.

 

ГЛАВА ПЯТАЯ

 

Всё‑таки правы классики – утро добрым не бывает. Всего десять утра, а ведь лёг около четырёх, и уже бегаю по дому в попытке научить Барсика летать. Кто сказал, что коты не летают? Вот догоню этого мерзавца, стянувшего с меня одеяло, и всё у него получится, тут главное пнуть хорошенько… Я ж чуть с лестницы не свалился, споткнувшись об брошенное прямо на ступеньках одеяло.

– Стой! Хуже будет!

Ага, счас. Вот он всё бросил и сдался на мою «милость». И‑эх… Ведь почти успел на хвост наступить, пока он протискивал свои окорочка через лаз в двери, но как видно не судьба.

Выскочив во двор, не сразу обнаружил, куда эта морда делась, а когда увидел рассвирепел ещё больше. Барсик спокойно сидел на крыше бани и умывал свою наглую рыжую морду.

– Барсик, спускайся, а то хуже будет, – вот уже с десяток минут уговариваю хвостатого террориста спуститься. Ну не с моим пузом же за ним лезть. Пока заберусь он смоется.

– Мяу? – удивлённо пялится на меня.

– Конечно ты не дурак, ты смертник. А ну слазь, а то прокляну.

На что котяра просто отвернулся и начал задней лапой чесать себя за ухом. Знает гад, что не исполню угрозу. Вот ведь недоразумение ходячее. Пока Борис, человек как человек – цены ему нету. Но пока Барсик, эта такая заноза… Общее только одно – продуманность, если не сказать по‑другому. Назовём это хитро‑мудростью.

Однако зря он спиной повернулся, ох зря. Взгляд зацепился за цинковое ведро, которым я, не задумываясь о последствиях, запустил в хама.

Не то чтоб я не попал. В Барсика не попал, это да. У него как будто глаза на затылке – увернулся. Ведро продолжило свой полёт. И судя по отборному мату, я всё же попал. Конкретно. А учитывая, что голос женский, то пострадала Тома. И чего это она не на работе? А? Прогульщица!!!