Не сердите толстяка
Теперь главное устоять на ногах. Упс… Удалось. Огромная кавказская овчарка, коричнево‑серого окраса, со скромным именем Белочка, пытается зализать меня до смерти. Возможно, ей бы это удалось, но спас меня кот Барсик. Здоровый, матёрый, рыжий котик. Которого даже собаки боятся. А если они догадываются собраться бандой, то он их завлекает домой. К Белочке…
Так вот, эта махина, по недоразумению называемая котом, врезается в Белку, пробегает по ней с жутким мявом, та аж отпрыгивает, почти сбив меня с ног. И вот Барсик пытается доделать то, что не удалось Белочке, то есть зализать меня насмерть. Чтоб осознать всю прелесть данного мероприятия, возьмите кусок наждачной бумаги и потрите себе лицо.
Отрываю от себя кота, и с трудом удерживая на вытянутых руках (меня тянет вперёд: кот плюс пузо – это сила), говорю:
– Тебя чем кормят, бройлер?
Барсик закатывает глаза и повисает тряпкой, хвостик трогательно дрожит. Ну а как же?! С голодухи – совсем никто не кормит животинку.
– Тимошенька, внучек, какая радость!!! – из‑за угла сеней появляется бабуля. – Иди сюда, обниму!
Будь я поменьше, на этом бы моя жизнь и закончилась. С таким семейством враги не нужны, сами задушат. Вот у всех бабушки как бабушки, маленькие, сухонькие… А у меня? Нет. Пуза у бабули нету. Она просто в кости широкая.
Точно знаю – её ещё с девяностых все местные бандиты боятся. Как‑то пытались с неё деньги вымогать. Ну эти, рэкетиры которые. Кого бабка сразу не прибила, потом на поклон приходили… каялись. Кстати, бабушка это для меня, для остальных Марья Ивановна. Ибо чревато.
– Гав‑гав, – о, это Белочка унюхала мороженое в пакете.
– Мяу, – намекает Барсик, на то, что его пора кормить.
– Ах вы, охальники, только что поели же, – всплёскивает руками бабушка.
Барсик аж сел на толстую задницу от такого несправедливого наезда, начав пошатываться с голодухи. Потом с сомнением уставился на Белочку. А вдруг это она всё съела? А его вот почти ветром уносит.
Белка начинает возмущённо крутить головой. Ничего не видела, ничего не ела… Мороженого точно!!! Шоколадного… И мечтательно облизнулась:
– У‑у‑у‑у‑у‑у…
– Ты что им мороженое притащил? – упирает руки в бока, строго сверля меня взглядом, бабушка.
– Я? – удивлённо тычу пальцем себя в грудь. – Ни боже мой!
В это время Белочка начала загребать пакет лапой, глядя честными глазами на бабулю. Барсик же, подхватив его за ручку, потащил в обход…
– Стоять! – кот замер, удивлённо глядя на бабку. Не видишь, что ли? Играю. Я кот мне положено. – Вы ж скоро в двери проходить перестанете!
Барсик и Белочка с обиженным видом и такой вселенской тоской в глазах, прикрыли пакет собой. Сплошные наветы, сухими корочками питаемся…
– А чтоб вас. Тимошка, тащи тарелки. Не с пола же есть.
– Гав‑гав.
– Мяу.
Не привередливые они, если дело касается мороженого!
– Потерпите! Тимоха!
А что Тимоха? Подхватил сумку и пакет и рванул в дом. Добыв из шкафа пару тарелок, выкладываю на них начавшее подтаивать мороженое и, выйдя на улицу, ставлю на лавочку.
Белка и Барсик приступают к процессу. Именно так. Ибо они аккуратно лижут лакомство, жмурясь от удовольствия. Бабуля умилённо смотрит на своих подопечных, улыбаясь самыми краешками губ.
Пожалуй, немного отвлекусь и расскажу о том месте, где мне предстоит жить и работать. Да‑да… работать. Зарабатывать денежку. Ибо бабуля ещё та пенсионерка. Один дом чего стоит. Два этажа – в общей сложности метров двести квадратных, правда, из них около сорока‑пятидесяти, отведены под рабочие помещения. Вход отдельный, но и из дома можно попасть. Двор тоже не маленький. Поменьше чем в деревне, но для города огромный. Так что живёт моя бабуля исключительно на пенсию… Ага…
Но об этом позже. Бабуля у меня вообще экстравагантная. Например: гоняет на новеньком «Аккорде» с левым рулём, распугивая местную шпану. При этом регулярно бросает машину с незакрытыми дверьми, а то и ключи может оставить: то возле торгового центра, то возле магазина. После одного‑двух угонов машина меняется, в прошлом году была «Целика».
Как говорит бабушка:
– А как ещё развлекаться одинокой женщине? Но, к сожалению, бандит нонче хитрый пошёл. Вот в девяностые…
Помню, угнали Аккордика, как раз я тут медкомиссию проходил. Так у неё потом целую неделю хорошее настроение было. А уж когда позвонили и предложили выкупить… за пять тысяч баксов, так бабуля даже запела.
Как ни уговаривал взять с собой, бесполезно. А чтоб не увязался, приказала Белочке и Барсику меня не пускать.
Ага… Подло поступила. Вот как сбежать, если эти два обормота стоят и смотрят умоляющими глазами. Вроде и приказ, и не могут представить, как меня удерживать. Мы ведь друзья. Ну как я их подведу?
Вернулась бабуля недовольная, без машины и долго ругалась:
– Нет, вы представляете, они ещё торгуются! Я им говорю: машина дорогая, и пять тысяч выкупа – позор! И меньше, чем на десять, я не согласна. Новенькие какие‑то. Местным, конечно, скинула бы. Хотя эти сразу соображают и пригоняют машину к дому. Деньги привозят. Такса жёсткая, три тысячи зеленых. Ну, конечно, ремонт и мойка…
– Мяу?
– Что? А! Дала им время до завтра, потом счётчик начнёт тикать.
– Мяу?
– Ты что сомневаешься? Конечно, соберут. Машину‑то я отказалась забирать.
– Гав?
– Уговаривали, конечно. А как же! Но я ведь кремень! Эх, жаль, что это не те, которые в разборку загоняют. Я б с них двойную цену слупила.
– Мяу?
– Что значит, зачем? У меня внук пешком ходит, вон уже, какой жених вымахал, а без машины… Тимошенька, внучек, ты машинку хочешь?
– Это смотря какую…
– Вот я и говорю! А они торгуются.
– Баб…
– Нет и ещё раз нет. Нельзя тебе спортивную, вдруг убьес‑ся?
– Ба‑аб…
– Нет. Полтора литра потолок!
– Ба‑а‑аб…
