Некровиль
Ему стало дурно, когда он увидел, как она возвращается в своем любимом шелковом жакете.
– Давай повеселимся!
Даже реакции águila было недостаточно, чтобы спасти ее. Человек, назвавшийся Тешейрой, сделал шаг вперед. И его лицо оторвалось, превратившись в струю чего‑то серебристого (сохранившего призрак улыбки), устремилось к глазам Хуэнь, ее ушам, носу и рту. Девушка открыла рот, чтобы закричать. Серебристая жидкость хлынула внутрь, прямо в горло. Ее глаза превратились в слепые зеркальные овалы. Она судорожно, беспомощно замахала руками. Брюки потемнели от мочи.
Тешейра рухнул, как разбитая мраморная кариатида, на тщательно разровненный гравий и замер без движения.
Туссен упал на колени в приступе сухой рвоты, который не принес облегчения. Черная желчь. Горькая кислота. Чья‑то рука коснулась его плеча.
– Сеньор Теслер. – Голос, рука принадлежали Хуэнь. Слова никак не могли ей принадлежать. Ткань ее брюк была темно‑красной – мокрой – в паху.
– Теперь понимаете, кто и что мы? – спросил Квебек. – Должен признаться, глубоко сожалею о том, что мне пришлось использовать такую форму давления, Туссен. Я надеялся, что ваша конкретная… предыстория?.. вызовет сочувствие к нашему делу. Вашу подругу Хуэнь вернут в целости и сохранности по завершении нашей миссии. Тешейра взял под контроль высшие когнитивные и двигательные функции, но не задействовал системы репликации. Назовем это coup de tête[1]. Чтобы развеять любые сомнения, которые могут у вас возникнуть: несоблюдение наших инструкций приведет к тому, что Тешейра полностью ее реконфигурирует. Как и в случае стандартного воскрешения, процесс необратим и фатален. Результат будет выглядеть как она, разговаривать ее голосом, но внутри окажется мертвым. Настоящим зомби. Спросите нашего приятеля. – Он указал на ставшее ненужным предыдущее тело Тешейры.
– Ублюдок.
– Нет, Туссен. Вовсе нет. Шипли!
Крупная женщина – чье тело она украла, с такими красивыми крупными мышцами и аккуратными дредами? – обошла угнанное велотакси, очищая его от нетектопластических украшений и артефактов. В конце концов, удовлетворенная, возложила руки на шаткое приспособление, и нанопластик сразу же покрылся волдырями и расплавился.
– Осторожно, Шипли, в нем не так много массы, мы не можем позволить себе тратить ее впустую.
Шипли бросила на Квебека угрюмый взгляд через плечо и продолжила прясть и ткать. От прикосновения ее ласковых пальцев рама растягивалась, перекладины удлинялись, превращаясь в мономолекулярные волокна, стойки раскручивались в листы тончайшей пленки. Что‑то вроде крыльев. Судя по очертаниям, каркас планера.
– Вы наверняка уже догадались, что мы не земные, дрессированные мертвецы, – вкрадчиво сказал Квебек. – И нам поручено необычное дело.
– Хотите, чтобы я отвел вас к моему отцу, которого собираетесь убить.
– Первое верно. Второе нет. Все, чего мы хотим – встретиться с Адамом Теслером.
– И?
– Убедить его, что это не может продолжаться, – сказало нечто с лицом Хуэнь. На гравийной дорожке лежали три монокрыла из тончайшей фольги, в сложенном виде похожие на мягких серых мотыльков. Мертвячка Шипли улыбнулась, гордясь своей работой.
– Полетели, – сказала она.
Йау‑Йау на мопеде. Наряд: кожаная безрукавка, шляпа «Гарсон‑Гарсон», перчатки без пальцев, крутая обувь; все надето поверх пленочной кожи, виртуального комбинезона. Не женщина, а картинка. Чух‑чух‑чух: спиртовой двигатель мопеда развивает максимальную скорость пятьдесят км/ч, что годится только для пробок или толп на улицах некровилей. Цель пути: центр Города мертвых, бар на углу, где назначена встреча с мертвячкой по имени Мартика Семаланг.
– Если хочешь размяться, у меня тут новое дело, – сказал Хорхе, следователь адвокатской конторы, обнаружив Йау‑Йау сидящей в углу своей черно‑белой комнаты перед бутылкой «Хосе Куэрво», пустой на четверть.
– К черту все, Хорхе… – сказала она. – Я труп. И почему Эллис все твердит, что серафино, который всюду за мной таскается, как тот ягненок за Мэри, – хорошая карма? Эй, Кармен Миранда, завтра ты пришлешь мне грузовик мертвых индеек; кайфуешь заранее, да?
– Ну же, Йау‑Йау. Ты хороший адвокат. Обвинение в неуважении к суду – не твоя вина.
– Это, типа, утешение такое? Я не хуже любого сраного коллеги и знаю об этом, но мне все равно дали пинка и наняли того, кого не будет преследовать до гробовой доски Кармен Миранда.
– Йау‑Йау, когда захочешь поговорить – я к твоим услугам.
Момент настал через три часа – после того, как Йау‑Йау сообщила Трио, что исполнит давнишнее желание коллеги и даст возможность от души попользоваться своей «Лестницей в небо».
– Ну что там за дело?
– Частное расследование, – сказал Хорхе, вручая Йау‑Йау пиво из общего холодильника. – Это не в твоем вкусе, я знаю, но я по уши увяз в деле Марголиса, а отказывать клиентам не люблю.
– Тому, кто потерял самое крупное дело в своей карьере, выбирать не приходится, – сказала Йау‑Йау.
– Клиентку зовут Мартика Семаланг. Ты встретишься с ней здесь… – Хорхе нацарапал адрес в некровиле Святого Иоанна на листке‑самоклейке, который прицепил к запястью Йау‑Йау. Писанина. Ох уж этот Хорхе и его причудливые анахронизмы. – Прочитать сможешь? – Йау‑Йау кивнула. – Она будет за уличным столиком между восемью и половиной десятого. Закажите camarónes español[2]. Очень вкусно.
– Лицом к лицу?
– Мясом к мясу. Долой виртуальность. Нюхни пороху. Ты нуарный сыщик или как?
– Или как, – с горечью сказала Йау‑Йау. – Мой голливудский архетип – Перри Мейсон[3]. Ну, так было раньше. Можно взять твой мопед?
[1] Непереводимая игра слов, задействующая сразу английский и французский языки: coup de tête – необдуманный, импульсивный поступок (франц.), в буквальном смысле – удар головой (tête); вместе с тем, coup – государственный переворот (англ.).
[2] Camarónes español – креветки по‑испански (исп.).
[3] Перри Мейсон – знаменитый главный герой серии романов Эрла Стэнли Гарднера, а также снятых по мотивам фильмов и сериалов. Занимался расследованиями клиентских дел, но все‑таки в первую очередь был преуспевающим адвокатом, в то время как архетипичный «нуарный сыщик» (gumshoe) в литературе и кино – во многом его антипод, всеми презираемый циничный одиночка в конфликте с обществом, на грани нищеты, без особых надежд на светлое будущее и т. д.
