Нож сновидений

Беонин заметила пять сестер – они медленно ехали верхом в восточном направлении. Ни одна из них не обнимала саидар. Каждую сопровождала небольшая свита: это были секретарь, служанка, а еще слуга – на случай, если придется таскать тяжести, – и несколько Стражей. Капюшоны скрывали лица всех всадниц, но Беонин без труда различала, кто есть кто. Варилин – из Серой Айя, как и она сама, – по росту не уступит мужчине, а Такима, Коричневая, весьма миниатюрна. Плащ Саройи переливался сверкающей белоснежной вышивкой – она наверняка использует саидар, чтобы поддерживать столь блистательную белизну; два Стража, сопровождающие Фэйзелле, так же ясно выдавали в ней Зеленую сестру, как и ярко‑изумрудная накидка. Получалось, что последняя, закутанная в темно‑серое, – Магла из Желтой Айя. Что же они обнаружат, когда доберутся до Дарейна? Само собой, не переговорщиков из Башни, не сейчас по крайней мере. Возможно, они сочли, что должны идти до конца. Люди часто продолжают двигаться вперед, даже когда цель уже потеряна. Но с Айз Седай такое обычно долго не продолжается.

– Даже не кажется, что они вместе, а, Беонин? Можно подумать, что они просто едут в одном направлении.

По‑видимому, капюшон не оградил ее от навязчивых собеседников. К счастью, она давно научилась сдерживать разочарованные вздохи и все прочее, что могло выдать, – то, что ей самой хотелось скрыть. Рядом с ней остановились две сестры – обе стройные, темноволосые и кареглазые. На этом их сходство заканчивалось. Узкое, с острым носом, лицо Ашманайллы редко выражало какие‑либо эмоции. Ее шелковое платье, с серебристого цвета вставками, казалось, только что вышло из‑под утюга служанки, а подбитые мехом плащ и широкий капюшон по краям украшало серебряное шитье в виде завитков. Шерстяное же темное платье Фаэдрин было кое‑где помято, не говоря уже о пятнах, красовавшихся на подоле; простой шерстяной плащ требовал штопки. И она гораздо чаще хмурилась. Если бы не это, ее можно было бы назвать хорошенькой. Странная парочка – вечно взъерошенная Коричневая и Серая, которая уделяет платью столько же внимания, сколько всему остальному.

Беонин посмотрела вслед уезжающим восседающим. Действительно, казалось, что они просто едут в одном направлении, а не единой группой. Сегодня с самого утра она не в себе и, наверное, поэтому не заметила этого сама.

– А может быть, – Беонин повернулась к нежданным собеседницам, – они обдумывают события прошлой ночи? Правда, Ашманайлла?

В любом случае вежливость должна быть соблюдена.

– В конце концов, Амерлин жива, – ответила Серая, – и, судя по тому, что я слышала, она останется живой и… здоровой. Она и Лиане.

Даже после того, как Найнив Исцелила Суан и Лиане, никто не мог говорить об усмирении без внутреннего трепета.

– Быть живой, но пленницей все же лучше, чем лишиться головы, так мне кажется. Но не намного лучше. – Когда Морврин разбудила ее, чтобы рассказать новости, Беонин сложно было разделить взволнованность Коричневой. А судя по ее виду, Морврин явно испытывала эмоциональное возбуждение – она даже улыбалась уголком рта. Впрочем, менять свои планы Беонин даже и не подумала. Правде надо смотреть в лицо. Эгвейн в плену, с этим ничего не поделаешь. – Ты не согласна, Фаэдрин?

– Конечно, – коротко буркнула Коричневая. Буркнула! Но в этом вся Фаэдрин, она вечно так погружается в то, что занимает ее в данный момент, что забывает, как себя вести. Но она была согласна. – Но мы искали тебя не поэтому. Ашманайлла утверждает, что ты хорошо разбираешься в убийствах.

Внезапный порыв ветра попытался сдуть с сестер капюшоны, но Ашманайлла и Беонин придержали их рукой. Фаэдрин позволила ткани упасть на плечи и вперила взор в Беонин.

– Может, у тебя, Беонин, есть какие‑то соображения по поводу наших убийств, – вкрадчиво подхватила Ашманайлла. – Поделишься с нами? Мы с Фаэдрин уже столько голову ломаем, но ничего не придумали. У меня лично больше опыта в гражданских делах. Я знаю, что тебе доводилось докапываться до причин не одной неестественной смерти.

Конечно же, она уже размышляла над убийствами. Разве найдется в лагере сестра, что не делала то же самое? Как Беонин ни пыталась, ей не удалось заставить себя не думать об этом. Искать убийцу гораздо интереснее, чем разрешать какой‑нибудь спор о границах. И что самое гнусное в преступлениях – то, что украденное невозможно возместить, все те годы, что не будут прожиты, все те дела, что можно было в эти годы сделать, не будут сделаны никогда. Кроме того, убиты Айз Седай, а значит, это безусловно касается каждой сестры в лагере. Беонин подождала, пока очередная группка одетых в белое женщин – две из них оказались уже седыми – закончит свои приветствия и поспешит прочь. Количество послушниц на улицах стало наконец уменьшаться. Коты, похоже, следовали за ними по пятам. Послушницы щедрее на ласки, чем большинство сестер.

– Мужчина, нападающий с ножом из жадности, – произнесла она, когда послушницы отошли подальше, – женщина, из ревности прибегающая к яду, – это одно дело. В нашем же случае все иначе. Есть два убийства, совершенные одним и тем же мужчиной, но с разницей в неделю. Значит, преступник терпелив и планирует свои действия. Мотив пока неясен, но все же сложно представить, что он выбирает жертв случайно. Зная лишь то, что он способен направлять Силу, необходимо для начала выяснить, что же связывает жертв между собой. В данном случае Анайя и Кайрен принадлежали к Голубой Айя. Таким образом, возникает вопрос: что же связывает женщин из Голубой Айя с мужчиной, умеющим направлять? И тут же всплывает ответ: Морейн Дамодред и Ранд ал’Тор. И Кайрен, она даже общалась с ним, правда ведь?

Фаэдрин сдвинула брови, можно сказать, даже нахмурилась:

– Но ты же не предполагаешь, кто убийца.

На самом деле она продумала эту цепочку и дальше.

– Нет, – холодно ответила Беонин. – Я просто говорю, что вам следует рассмотреть эту связку. А она ведет к Аша’манам. Мужчинам, способным направлять Силу, мужчинам, которым известно, как совершать Перемещение. Мужчинам, у которых есть причины бояться Айз Седай, причем некоторых конкретных Айз Седай в большей степени. Такая связь не является доказательством, – неохотно признала она, – но это наводит на размышления, верно?

– Зачем какому‑то Аша’ману появляться здесь дважды и каждый раз убивать по сестре? Такое ощущение, что ему нужны были только те две, и никто больше. – Ашманайлла покачала головой. – Как он мог узнать, когда Анайя и Кайрен окажутся одни? Не рыскает же он тут, переодетый фермером или работником. Судя по тому, что я о них слышала, эти Аша’маны слишком заносчивы для такого. Мне вообще кажется, что у нас тут и в самом деле есть работник, способный направлять Силу и затаивший на кого‑то обиду.

Беонин недовольно фыркнула. Она почувствовала, что Тервайл возвращается. Он, наверное, бежал, раз управился так быстро.

– Ну а почему тогда он так долго ждал? Последних работников мы наняли в Муранди, и случилось это месяц назад.

Ашманайлла открыла было рот, но Фаэдрин опередила ее, словно воробей, хватающий крошку:

– Может, он только‑только научился направлять. Мужчина‑дичок, так выходит. Я слышала разговоры работников. Аша’манов боятся, но в равной степени восхищаются ими. Я даже слышала, как некоторые говорили, что, если бы у них хватило смелости, они бы сами отправились в Черную Башню.

Удивленно изогнув левую бровь, Серая сестра укоризненно воззрилась на говорившую. Несмотря на то что они были подругами, ей все же не понравилось то, как Фаэдрин перебила ее. Но она произнесла лишь:

– И Аша’ман сможет найти его, я уверена.