Нож сновидений

– Странные у вас друзья, милорд. Во всяком случае, тех жителей Кайриэна и Амадиции, что попадались нам в отрядах Шайдо, мы отпускали на свободу, правда большинство кайриэнцев, оказавшись на воле, терялись и не знали, что им делать. Из людей в белом мы оставляем себе только Айил. Из гай’шайн получаются чудесные да’ковале, не в пример всем остальным. И все же я согласна оставить в покое ваших друзей. И ваших Айз Седай и Аша’мана. Очень важно положить конец всему этому сборищу. Скажите мне, где они, и я начну учитывать вас в своих планах.

Перрин пальцем потер переносицу. Едва ли многие из тех гай’шайн были Шайдо, но он вовсе не собирался сообщать об этом шончанке. Пусть у них останется шанс получить свободу по истечении года и одного дня.

– Боюсь, это будет все же мой план. Севанна – крепкий орешек, но я нашел способ с ней разобраться. У нее где‑то сто тысяч Шайдо, и она продолжает набирать еще и еще. Пусть не все из них алгай’д’сисвай, но любой взрослый, если понадобится, возьмет в руки копье.

– Севанна. – Тайли расплылась в довольной улыбке. – Это имя нам знакомо. Мне бы очень хотелось представить Севанну из Джумай Шайдо капитан‑генералу. – Ее улыбка потухла. – Сто тысяч – это куда больше, чем я ожидала, но это не значит, что я не смогу с ними справиться. Мы уже встречались с этими Айил, в Амадиции. Правда, Мишима?

Возвращающийся к ним Мишима рассмеялся, но смех получился резким, в нем не было веселья.

– Что верно, то верно, генерал знамени. Они яростные бойцы, дисциплинированные и умелые, но и на них можно найти управу. Нужно окружить один из их отрядов, их септов, тремя или четырьмя дамани и давить до тех пор, пока не сдадутся. Грязноватое дельце, ничего не скажешь. С ними их семьи. Но при таком условии они сдаются не в пример быстрее.

– Насколько я понимаю, у вас около десятка дамани, – заметил Перрин, – но смогут ли они противостоять тремстам или четыремстам Хранительницам Мудрости, каждая из которых способна направлять?

Знаменный генерал нахмурилась:

– Вы уже не первый раз упоминаете Хранительниц Мудрости, способных направлять Силу. В каждом отряде, что нам попадался, были свои Хранительницы. Но ни одна из них не могла направлять.

– Потому что все они, что есть у Шайдо, сейчас с Севанной, – ответил Перрин. – По крайней мере три сотни, а может, и все четыре. Те Хранительницы Мудрости, что находятся со мной, уверены в этом.

Тайли и Мишима переглянулись, генерал знамени вздохнула. Мишима выглядел угрюмым.

– Что ж, – произнесла она, – приказы приказами, но теперь вряд ли удастся закончить все по‑тихому. Придется потревожить Дочь Девяти Лун, даже если мне потом нужно будет приносить извинения императрице, да живет она вечно. А наверняка придется.

Дочь Девяти Лун? Судя по всему, какая‑то высокопоставленная дама у шончан. Но каким же образом ее собираются потревожить?

Мишима поморщился. Вместе со всеми шрамами, пересекавшими его лицо, зрелище получилось не из приятных.

– Я читал, что при Семаларене с каждой стороны было по четыре сотни дамани и вышла бойня. Половина имперской армии полегла на поле боя, а мятежники потеряли добрые три четверти.

– И все же, Мишима, нам придется пойти на это. Или это сделают за нас. Ты сможешь избежать извинений, а я нет. – (Света ради, что же такого ужасного в извинении? От женщины пахло… смирением.) – К сожалению, на то, чтобы собрать достаточное количество солдат и дамани и вскрыть этот нарыв, уйдут недели, если не месяцы. Благодарю вас за предложенную помощь, милорд. Об этом не забудут. – Тайли протянула свернутое знамя. – Возвращаю его вам, так как не в силах обеспечить выполнение своей части сделки. Но могу дать совет. Быть может, прямо сейчас перед Непобедимой армией стоят другие задачи, но мы не хотим, чтобы кто‑то воспользовался временным преимуществом и провозгласил себя королем. Мы хотим вернуть эту землю, а не раздробить ее на куски.

– А мы хотим эти земли сохранить, – гневно вступила Берелейн, заставив свою лошадь преодолеть те шесть шагов, что отделяли ее от шончан. Животному только того и надо было, оно хотело скакать, скакать прочь от этого жуткого ветра, так что Первой Майена пришлось приложить усилия, чтобы с ним справиться и заставить остановиться. Даже ее запах был пропитан гневом. Никакого терпения. От нее пахло так же, как от волчицы, защищающей своего раненого самца. – Я слышала, что Непобедимую армию зря так называют. Что Дракон Возрожденный разгромил вас на юге. И почему же вы думаете, что Перрин Айбара не сумеет сделать то же самое?

О Свет, а он‑то беспокоился о горячности Айрама!

– Я не собираюсь никого громить, кроме Шайдо, – твердо заявил Перрин, отгоняя образ, который начал формироваться у него в мозгу. Он сложил руки на передней луке седла. Ходок, похоже, наконец‑то успокоился. Жеребец время от времени все так же подрагивал, но больше не выкатывал глаза. – Есть способ сделать это, причем тихо, так что вам не придется приносить извинения. – Раз это так важно для нее, он готов это использовать. – Пусть Дочь Девяти Лун продолжит пребывать в покое. Я же говорил, что все спланировал. Талланвор рассказал мне, что у вас есть что‑то вроде чая, после которого женщина, способная направлять, едва ли с ног не валится.

Секунду спустя Тайли снова положила знамя поперек своего седла и внимательно оглядела собеседника.

– И женщина, и мужчина, – произнесла она наконец. – Я слышала истории, что с помощью этого чая поймали несколько мужчин. Но каким же образом вы предполагаете напоить им четыре сотни женщин, окруженных сотней тысяч Айил?

– Я предлагаю напоить их всех, причем так, чтобы они не узнали, что пьют. Мне нужно столько чая, сколько можно достать. Наверное, целый фургон, и не один, скорее всего, а много. Нагреть воду возможности нет, так что настой получится слабый.

Тайли негромко рассмеялась:

– Смелый план, милорд. Думаю, фургонами этот чай могут отмерять разве что на фабрике, где его производят, но это слишком далеко отсюда, в Амадиции, практически в Тарабоне. И я смогу достать больше чем несколько фунтов только в одном случае – если обращусь к кому‑нибудь из вышестоящих и объясню, зачем мне столько. А это положит конец надеждам не поднимать шума и сделать все тихо.

– Аша’манам знакома такая вещь, как Перемещение, – заметил Перрин. – Это способ в один шаг преодолевать расстояния в сотни миль. Так что это вполне может помочь с добычей чая.

Из левой перчатки он извлек сложенный и захватанный, с жирными пятнами, листок бумаги.

Брови Тайли поползли вверх, по мере того как она знакомилась с его содержанием. Перрин знал короткий текст наизусть:

ПРЕДЪЯВИТЕЛЬ СЕГО НАХОДИТСЯ ПОД МОЕЙ ЛИЧНОЙ ЗАЩИТОЙ. ИМЕНЕМ ИМПЕРАТРИЦЫ, ДА ЖИВЕТ ОНА ВЕЧНО, ЕМУ ДОЛЖНА БЫТЬ ОКАЗАНА ЛЮБАЯ ПОМОЩЬ, КАКОЙ ОН ПОТРЕБУЕТ РАДИ СЛУЖБЫ ИМПЕРИИ, И СВЕДЕНИЯ ОБ ЭТОМ НЕ ПОДЛЕЖАТ РАЗГЛАШЕНИЮ.

Перрин понятия не имел, кто такая Сюрот Сабелле Мелдарат, но раз она может подписаться под таким, значит она – важная персона. Быть может, она и есть та самая Дочь Девяти Лун.

Передав бумагу Мишиме, генерал знамени воззрилась на Перрина. Резкий, жесткий запах вернулся, причем с утроенной силой.

– Айз Седай, Аша’ман, Айил, ваши глаза, тот молот, а теперь еще и это! Кто же вы такой?

Мишима присвистнул сквозь зубы.