Ну, возьми меня!
Мне уже про цены в столице понарассказывали! Вон, дядька один ездил в столицу, проголодался и решил купить себе пирожок на вокзале… Пришлось хозяйство продавать! Чистая правда! Говорили, что хозяйство его брали неохотно. Дамы от его хозяйства нос воротили. Нехозяйственные они все в этой столице! Но за три года как‑то хозяйством пирожок и отработал! Мне бабка покойная рассказывала. Когда я ее из могилы подняла посоветоваться.
Подмышкой у меня был мешок с подушкой. Ну еще бы! А вдруг у родни подушек не окажется? А тут – грифоний пух! Перышко к перышку! Сама выдирала!
В левой руке я тащила потертый вечно открывающийся чемодан с бельем и книгами по черной магии. А то вдруг в библиотеке не будет?
– Ой! – дернулась я, а какой‑то мужик сдернул у меня с шеи мешочек. И бросился бежать, как ошпаренный.
Странные они какие‑то тут все!
Вот интересно, зачем ему мой мусор понадобился? Там же огрызки от яблок, шелуха всякая и скорлупа от яиц.
– Выбрось по дороге! – крикнула я вдогонку. А то вдруг не догадается?
Мужчины – они же недогадливые. Им прямым текстом намекать надо. Это я уже знала по горькому опыту.
Я в Гнильтауне, между прочим, восьмой красавицей числилась. Знаете, сколько женихов за мной бегало? О! А сколько от меня? А все потому, что мужики у нас, как цветы! Распустились!
Вот говоришь им, куда руки кладешь! Свои колени есть! На свои и клади! На мои‑то зачем класть? Положил на свои, и самому теплее будет!
Но не понимают намеков! Совсем не понимают!
Приходится намекать прямым текстом! Ударом лопаты по голове. Жаль, половина из них намека даже после удара не поняла. Так… упокоилась. В непонятках.
И вообще, недогадливого мужика мне не надо! А не то буду, как троюродная тетка. Гадил‑гадил ей муж ее всю молодость. А на старости лет взял да и бросил! Ну куда ж это годится? Недогадил жизнь, так сказать! Оттого и недогадливый.
– Девушка, может я вам помогу? – спросил меня какой‑то вертлявый мужичок. – А то вон сколько на себя взвалили!
– Помоги! Буду не против! Сейчас адрес дам! В Гнильтауне. Поедешь, там тебя троюродная тетка встретит! Я ей напишу. Письмо дойдет через денек – другой. А ты на вокзале заночуешь пока что. А когда тетка придет, ты ей скажи, что от Пенни! Так она тебя быстро припашет! – ответила я. – Быстрее, а то поезд скоро тронется!
Мужик опасливо отошел. И к какой‑то мадаме пристал. Я пока стояла, передыхала, мадама ему улыбается, глазки строит. И чемоданчик свой отдает. Короче, прохвост чемодан схватил. И был таков с чужим чемоданом!
– Жилье! Недорого! Клоповник пять медяков! Тараканник – шесть! Крысятник – семь! – кричал охрипший голос. – Ночуйте с комфортом! Прабабушкин ремонт! Обзывчивые соседи!
Я упорно ползла к магическим пролектам, стоящим в один ряд. В одну из них уже грузили чьи‑то чемоданы.
– Девушка! Вы приехали завоевывать столицу? О, я по глазам вижу! – подошел ко мне разодетый мужчина в цилиндре. И вежливо поклонился. – Мммм! Интуиция меня никогда не обманывала! Я сразу разглядел в вас талант! Да что там талант! Талантище! Прям так и хочется похлопать!
И почему‑то смотрел на мою грудь. Вот это он дает! Не мужик, а ренген просто! Разглядел шерстяные носки, которые я в бюстгалтер положила! Места в чемодане не хватило! Я, между прочим, эти носки сама вязала. На четырех спицах.
– На мой талант у вас аплодисментов не хватит! – гордо выдохнула я. И потащила дальше свои вещи. Некогда мне тут любезности слушать!
– Постойте! – улыбался сомнительный тип, догоняя меня. – У меня есть для вас работа! Скажем так…
Он почему –то загадочно улыбался:
– Наверное, спрошу так… Вы на лошадке прыгать умеете? М?
И что‑то мне бровями показывает.
– Умею, – ответила я, сплевывая шерсть одеяла. – Через забор прыгала.
– О! Отлично! – обрадовался тип, потирая руки.
– Только я тогда забыла, что позади меня телега. И она снесла и забор, и сарай, и половину дома соседей! – вздохнула я. – До сих пор стыдно!
Тип как‑то помрачнел и отстал. Позади меня снова послышался его голос: «О, красавица! Вы приехали покорять столицу! Какая грация, какая осанка! Вы… дайте‑ка угадаю! Танцовщица! Ну, конечно, у меня глаз наметан! Как на счет очень прибыльной работы? О, согласны? Пройдемьте!».
Меня обгоняли случайные прохожие, гремя багажом. Все куда‑то спешили, торопились. Где‑то слышались гудки волшебных поездов. Они то прибывали, то отправлялись.
– Дамы и господа, поезд «Тварьбург – Смрадвилль» отправляется с третьей платформы! – послышался женский голос.
Люди похватали вещи. И дружной толпой бросились в портал.
– Ой, не туда посмотрела! Извините! – послышался голос. – Поезд «Тварьбург – Смрадвилль» отправляется с девятой платформы!
Мимо меня снова пронеслась толпа с детьми и чемоданами.
– Нет, нет, все правильно! С третьей! Итак, дамы и господа, поезд «Тварьбург – Смрадвилль отправляется с третьей платформы! – снова послышался женский голос на весь вокзал.
Толпа опять пронеслась мимо меня.
– Гляньте кто‑нибудь, что это за цифра? Три или девять? – послышался громкий голос. – Ой! Пока мы тут разбирались, поезд уже ушел!
Я увидела очередь к магическим пролеткам. И побрела к первой попавшейся, шатаясь под тяжестью вещей. Это было что‑то типа кареты. Только маленькая и без крыши.
– Садитесь! – кивнул мрачный извозчик. Двухколесная пролетка была обшарпанной и грязной.
Дорого, наверное! Но пешком –то вряд ли дойду! Эх! Придется раскошелиться!
Я полезла грузить вещи на сиденье. Извозчик прочитал заклинание и из земли появился магический конь.
– Поехали! – вздохнул извозчик, а я проводила взглядом вокзал.
Вокруг мелькали мрачные дома. Колеса то и дело попадали в грязные лужи, обливая прохожих.
– Вам куда? – спросил извозчик, повернувшись в мою сторону.
– Улица … Сейчас посмотрю! – я достала из кармана мятую бумажку, которую дала мне покойная бабушка перед тем, как я упокоила ее окончательно. – Мр… Мр…
Ветер трепал листочек в руках, а я пыталась разглядеть буквы.
– Мрачная, дом один… – прочитала я, прищуриваясь. И в ту же секунду ветер вырвал у меня из рук бумажку и унес куда‑то вверх.
– Мрачная дом один? Ну ладно! – послышался голос.
Я уселась и нахохлилась. Дорого, небось! В столице все дорого!
