Ну, возьми меня!
– Ешьте, что ж вы сидите, как неродной! – я показала на угощение. – Налетайте! Я что? Зря через полстраны везла? Ну‑ка, давайте, за щеку и челюстями работайте!
– Я не хочу, благодарю, – на меня смотрели пристально. .
– Погодите! А вы точно не из этих? – спросила я, присматриваясь к лицу родственника. Внезапная догадка осенила меня. И я ужаснулась! Не может быть! К кому я приехала?
– Из кого? – с любопытством спросил мой родственник. И подложил кулак себе под подбородок.
– Ну… из этих! – припоминала я. И щелкала пальцами. – Бледная кожа… Вид у вас нездоровый… Глаза красные…
Его брови на секунду приподнялись. И тут же опустились. Уголки губ чуть‑чуть дрогнули в улыбке.
– Вы живете один… – вспомнила я, как он бросился в дом, как только первые лучи солнца пробились сквозь тучи. – Боитесь яркого света…
– Продолжай, – послышался мелодичный голос. Улыбка становилась шире.
– Вы ничего не едите по утрам, – посмотрела я на нетронутые гостинцы. И тут же подняла глаза. – Я знаю кто вы…
Повисла тишина.
– Ну, говори, – в голосе послышалась усмешка. На меня смотрели с широкой хищной улыбкой.
– Вы – алкоголик? – с ужасом спросила я, зажав рот рукой. Вот только алкоголиков среди родни мне не хватало!
– Что? – резко встал с кресла родственник. – Алкоголик?
– Ой, да ладно вам, – вздохнула я. – Сразу предупреждаю! Я не пью! Ни капли в рот! А вы лечитесь! Если хотите, то я могу вылечить вас! Шансы серединка на половинку. И это то, что выживете! А то, что излечитесь – почти сто процентов!
Я посмотрела на старинные часы.
– Ой, что‑то я засиделась! – всплеснула я руками. – Мне ж в Академию поступать сегодня! Ладно, побежала я! Скажете в какой стороне она? Туда или туда?
Я подошла к окну и слегка отодвинула глухую черную штору. Что‑то отсюда Академии не видать совсем!
И тут я почувствовала, как меня схватили. Хоть и алкоголик, но такой замечательный! Просто диву даешься, как такие люди вообще в этом мире выживают!
– И я очень рада вас видеть! – выкрутилась я, обнимая его в ответ. – Вы такой милый и душевный человек! Я думала, что меня за порог выставят! А оказалось!
Нет, ну чудесный он! Я встала на цыпочки и по‑родственному чмокнула его в щеку.
– Фу! – послышался голос. И меня тут же отпустили. На лице родственника читалось омерзение!
Мне стало стыдно. Запах не выветрился. Ничего, по дороге в Академию выветрится!
– Ой, простите! – вздохнула я, принюхиваясь к платью. Пахло оно жутко. Чесноком и немного хреном. – Это я в поезде чеснок хреном закусывала, чтобы с комфортом ехать! Чтоб сидишь такая, а вокруг никого! Даже ноги есть куда выпрямить! Красота!
Я помолчала.
– И осуждать меня не надо! – прокашлялась я. – Я на билет сама заработала! А эти лодыри безбилетниками ехали! Понабились в вагон, так еще и тебя с законного места сживают!
И тут я вспомнила! Мне ж в Академию надо! А то вдруг закроется? Тут в столице все по часам работает! Мне бабушка говорила.
– Ладушки, я в Академию! Вечером вернусь и все расскажу! – улыбнулась я. Нет, ну до чего же замечательный человек у меня в родственниках ходит! Главное, понимающий такой!
Я вышла в коридор. В коридоре стояло огромное зеркало. Занавешенное черной тканью.
Ну да, я же забыла! Тетка‑то померла. Традиция!
Осторожно стянув ткань, я отряхнула свое единственное платье, приосанилась перед зеркалом и переплела косы. Ну все, красавица! Сейчас только чулки подтяну! И вперед! Завоевывать Академию!
Я сбежала по ступеням, как вдруг…
Увидела, что мой дорогой родственник стоит возле двери.
– Нет, – с улыбкой произнес он. – Ты никуда не пойдешь. Слишком поздно…
Я глянула в окно, отогнув шторку. Да не поздно! Вот, еще светло на улице! Поздно, это когда луна взошла. А пока день – деньской!
Эх, приятно, когда за тебя кто‑то волнуется, переживает! Мы тут без году два часа знакомы, а он вон как тревожится!
– Ой, да не волнуйтесь вы! – улыбнулась я, глядя на эту заботу. – Понимаю, что девушке молодой нельзя вот так вот по столице разгуливать. Знаю я, что тут маньяков полным‑полно! Бабушка говорила, что по статистике на каждую жительницу столицы два маньяка приходятся! Вот и следят за ней по очереди. Расписание составляют. Сегодня ты, а завтра я.
Я смотрела в розовые глаза с мольбой.
– Ну хватит вам, – вздохнула я. – Я очень ценю вашу заботу… Но мне срочно нужно в Академию! Вот прям срочно‑срочно! Срочнее не бывает!
Глава четвертая. День закрытых дверей
Мой дорогой родственник стоял насмерть. Я решила не допускать членовредительства. И приберечь его для маньяка.
– Хорошо, я никуда не пойду, – вздохнула я, поворачивая обратно. Как только родственник успокоился и отошел от двери, я бросилась к выходу, дернула двери и выскочила на улицу.
– Вечером вернусь и все расскажу! – помахала я, направляясь к выходу из поместья.
Мне ужасно хотелось прогуляться по Тварьбургу и увидеть все его достопримечательности!
Я столько наслышана про этот чудесный город, в котором правит темная магия! Говорят, что в одном месте была вечно текущая канализация. Так вот, городские власти устали с ней бороться и сделали из нее фонтан! А еще есть великая яма! Прямо посреди дороги! Там исчезли двадцать шесть карет и три миллиона на ремонт! Как не посмотреть такую достопримечательность?
Пока я шла, любуясь городом, мои мысли возвращались к моему очень дальнему родственнику. До чего же он красив! Красивые мужчины, конечно, встречаются. Но в основном друг с другом. Эх!
Дождик оставил свои мокрые следы вдоль тротуара в виде огромных луж . Прохожие шарахались к витринам, когда очередная карета лихо окатывала их грязной водой.
Мне говорили, что Тварьбург – самый мрачный город на свете! И люди здесь злые. Особенно к провинциалам, вроде меня.
Но я что‑то не заметила злобы и ненависти! Наоборот! Даже проезжающие мимо кареты приостанавливались, чтобы не обрызгать грязной водой из огромной лужи мое единственное платье.
– Спасибо, – вежливо улыбалась я каретам.
