Оборотни и документооборот, и Даша

Дэниэл пятерней зачесал волосы назад, он явно нервничал и переживал. Еще бы, сотрудник отвечал за работу всего персонала.

– Что может сказать Линея? Денег нет.

– Но вы держитесь, – невольно вырвалось у меня.

Так, Даша, московский фольклор оставим до лучших времен.

– Вы очень точно выразились, деса де Артвуд. – Оборотень с трудом удерживался от хохота.

То ли еще будет. Ты от моих афоризмов и поседеть можешь.

– Пойдемте, – встала и, обойдя стол, подала ему руку, осматривая воцарившийся бедлам. – Бали, охранять! Никто не должен тронуть это…

Никак не могла подобрать достаточно емкое описание.

– Эту жизнедеятельность?

– Ага, верно, – кивнула фамильяру.

– Есть охранять, – встал в стойку ротвейлер.

Зная его характер, это ненадолго. Бабочка, мяч, кусок мяса – и сторож убежит в дальние дали.

– А кабинет закрывается? – жалостливо взглянула на мужчину.

– Да, но ключ всегда в общем доступе, – пожал плечами де Римоут, указывая на связку, висящую на стене.

– Теперь нет, – высунула язык, схватила желаемое и закрыла комнату.

По лицам присутствующих я осознала, что сделала это не зря. Бали переживет пару часов без обеда. Потом извинюсь, а вот сотрудники конторы очень подозрительно косятся в мою сторону.

– Что вы хотите сделать? – заинтересовался Дэниэл.

Я его явно заинтриговала.

– Сущую малость. Надо познакомиться с электоратом, выслушать жалобы и пообещать изменения.

– От этого деньги на зарплаты не появятся.

– Значит, менеджмент будет недоедать, – выдохнула и вышла из общего зала под укоризненные взгляды остальных.

Можно подумать, они поняли, о чем я.

– Вы хотите пройти на саму фабрику? – догнал меня на пороге де Римоут.

– Что‑то не так? – не поняла его шокированного тона. – Бастуют‑то именно там.

– Вы девушка, – развел ладони Дэниэл.

А вот с этого места поподробнее.

– А как это связано с моей просьбой? – К тому моменту мы уже спускались,  судя по температуре, в ад.

– Никто из женщин не бывает на производстве. Они много лет работают на компанию, но к гномам еще не заходили. Там грязно, рабочие, не соблюдающие этикета, жара.

Хмыкнув, я чуть ли не побежала вперед. А что? Интересно же. Нет таких дверей, которые Даша Антонова не откроет. А слушая сбивчивые объяснения оборотня, пришла к выводу, что он больше рекламировал это место.

– Да постойте же, деса де Артвуд, – мужчина ускорил шаг в попытке остановить меня. – В конце концов, это неприлично.

– Почему же?

– Ну, – замялся де Римоут, – как я и говорил, рабочие. А вы девушка довольно симпатичная, хоть и, прости благая Мира, ведунья.

Что за предрассудки? А за комплимент спасибо.

– Не нервничайте, – похлопала оборотня по плечу. – Для сотрудников я существо бесполое.

Миновав непонятные коридоры со шкафами и вешалками, вошла в святая святых. Точнее, в преисподнюю. Дэниэл не соврал. Было очень душно и темно. Помещение с высокими потолками и неустойчивым балконом до противоположного края казалось просто огромным. Вдоль левой стены находились высокие каменные печи, в которых плавили металл. Возле жерла – других слов я не находила – на различных механизмах подвешены ковшы. Расплавленная жижа заливалась в них, и они на цепи отъезжали в следующий цех. Работники стояли возле каждой печи и контролировали процесс. На мужчинах отсутствовали рубашки, но все были в фартуках из непонятного материала, в перчатках до локтя, на голове каски с фонариками.

При виде посетителей работа остановилась.

– М‑да, – застыла я, теребя ворот блузки от духоты, – я здесь, как единорог в бане.

Де Римоут, показалось, пропустил мое замечание мимо ушей.

– Плавильный цех – сердце нашего завода. Простите, что? – встряхнулся он. – Что за единорог в бане? Не понял.

– Вот‑вот, – в очередной раз похлопалая коллегу по плечу. – Никто не понял.

Гномы, скажем так, необычные создания. Ростом едва доходили мне до плеча, с длинными густыми бородами, но могучие, широкоплечие, жилистые. Мышцы бугрились под нескромной одеждой. Один из них что‑то крикнул и медленно побрел по направлению к нам.

– А где забастовка? – шепнула оборотню. – Работают же.

– Только в этом цехе, – ответил Дэниэл, – если печь остынет, разжечь ее не так просто. А в других работы остановлены.

– Понятно, – замолчала, осмысливая новую информацию. – Ответственная забастовка, значит.

– Это кто? – главный гном сразу же ринулся в атаку, даже не пытаясь познакомиться со мной и показаться вежливым. – Любовниц сюда не водят. И почему без облачения? Технику безопасности никто не отменял.

– Прошу прощения, – извинился перед собеседником де Римоут. – Это Дарина де Артвуд. Новый сотрудник компании. Она еще не знает правил и ломанулась сюда, как… как…

– Как единорог в баню, – услужливо предложила окончание фразы.

– Именно, – Дэниэл сверкнул на меня глазами. – А это Форбар Борвасс – начальник производства.

– Очень приятно, – я протянула ладонь, но гном только фыркнул.

– Сотрудник, значит, новый. А старым вы когда заплатите? Шутка ли, кому‑то и детей кормить нечем.

– Ну, Дарина и взята с этой целью – навести порядок и найти средства, – предательски сдал меня ответственный по кадрам.

Волчара позорный! Издевается. С другой стороны, не соврал. Пора начинать проявлять чудеса дипломатии, красноречия и подружиться с этим, так сказать, сгустком коллективного гнева.

– Задержка чуть больше месяца? Верно? – решилась уточнить, прикидывая в уме количество неоплаченных счетов.

– Да, – упер руки в боки Форбар. – Будете просить еще подождать?

– Нет, – расплылась в улыбке, – планирую выпотрошить карманы вашего казначея и распорядиться об оплате уже сегодня, в крайнем случае завтра.

– А деньги где брать будете? – гном продолжал излучать недоверие.

– Это уже проблема начальства, дес Борвасс.

– Скажете тоже, – вдруг покраснел работник производства, – я не дес.

– Дарина, он не дес, – повторил за ним Дэниэл.