Оборотни и документооборот, и Даша

Игнорируя де Римоута, еще раз обворожительно улыбнулась. Мужчина, даже гном, сделает все, если девушка проявит к нему романтический интерес и присыпет блестками лести.

– Я с вами не согласна, дорогой дес. Аристократия аристократией, а пользу обществу мы приносим разную. Вот не будет законника, казначея или кадровика – я не знала, как правильно называется должность оборотня, – завод не остановится. А если из цехов убрать вас и ваших коллег,– обвела взглядом все помещение, – то сами видите, – и руками еще развела, и вздохнула картинно. – Если что, урежем зарплаты в конторе, не переживайте.

– О, – у Форбара открылся рот, но звуков не доносилось.

И закрылся. Потом открылся еще раз. Дэниэл тоже стал похож на рыбу, вытащенную на сушу.

– А может, из нее и выйдет толк, – подмигнул мне гном. – Кем ты там работаешь?

– Кризисным менеджером.

– Кем? – не понял Борвасс.

– Помощница она у де Эттвуда, – пояснил и принизил меня де Римоут.

Совершил маленькую месть, пушистый. Ничего, война только началась.

– Ладно, я это, пошел, – почесал затылок начальник производства. Чем я конкретно занимаюсь в офисе, так и не стало доступно его пониманию. – Если будет нужна какая‑то помощь, говорите. Всегда рад.

– Благодарю, – взмахнула ресницами, чтобы окончательно прорваться в суровое сердце челябинск… тьфу ты, гроунвудского мужика. И не таких очаровывали.

Форбар попятился, развернулся и, продолжая оглядываться, медленно уходил к своим работникам. Те, ни сколько не смущаясь, пялились на меня во все глаза.

– За работу! Эта деса обещала деньги завтра! – зычно крикнул гном.

Мужчины не то чтобы сразу приступили к делу: сначала столпились возле начальства, словно команда во время тайм‑аута, активно обсуждали сложившееся положение, опять же поднимая головы в мою сторону, опуская их, и вели переговоры.

– Не знаю, можно верить или нет, но девка она нормальная! – услышала одобрение де Борвасса.

Обычно это означает авторитет и уважение среди рабочего люда – ну или нелюда. К кому относятся гномы?

– Зря ты так, – перешел на более неформальное общение Дэниэл, – де Эттвуду негде взять денег. Новых заказов нет, осталось доделать старые. Для чего работники?

Я тоже не осталась в долгу. Если собеседник перешел на «ты», почему я должна стесняться?

– Мне показалось, Дэниэл, или в документах были и твои платежи? – не приняла во внимание окончание фразы.

– Да, сегодня день получения выплат, –волк еще не понимал, к чему я веду.

– Ну, значит, не будет дня получения выплат, – сощурилась, посматривая на оборотня в ожидании негативной реакции, но, как ни странно, тот просто рассмеялся.

– Я‑то стерплю, Дарина. Насчет остальных не уверен, особенно за Юлианну.

В голову пришел образ слегка унылого секретаря Робба, хотя девушка была симпатичная. Все портила именно апатия на лице.

– Тебе не кажется это нечестным, когда работники физического труда, от которых здесь зависит буквально все, получают деньги с задержкой, а вы в полном объеме и вовремя? – защитила я свою мысль.

– Ты говоришь это мне? – возмутился кадровик. – Я первым просил так поступить. Но сотрудники стали ныть и клянчить.

Эх, добрая душа деса де Эттвуда. Ничего, зато я недобрая. А мои решения не обсуждаются!

Мы вышли из плавильного цеха; попутно де Римоут рассказывал и про другие цеха, до которых не успели дойти. В глубинах фабрики находился литейный и термический. А еще там же работали кузнецы, изготавливающие индивидуальное оружие, и ювелиры.

Пройдя уже второй коридор, остановилась как вкопанная.

– А почему столько свободного места? Оно не нужно? – обвела руками пустое пространство.

От выхода и до первой раздевалки гномов я насчитала две комнаты. Большие и просторные.

Дэниэл просто пожал плечами.

– В целом, да, мы с удобствами расположились на втором этаже.

– Но здесь же много места, – продолжала я недоумевать.

У них кризис и снижение показателей. Отчего не заполнить пустующую площадь чем‑то полезным?

– Не понимаю, к чему ты ведешь? – провожатый склонил голову набок.

– А ты, случайно, не знаешь, какую точно сумму задолжали рабочим? – Мне показалось, что я нащупала что‑то очень важное.

Оборотень сразу выдал цифры, ничего мне не говорящие. Как‑то не пришлось в обучении узнать, какая валюта здесь властвует и что можно купить на один аридийский пятак. Глобальное упущение. Как будет время, вцеплюсь зубами в Кейт и выясню все необходимое.

– А мы находимся в выгодном месте? Есть у вас вообще аренда?

Ведь наверняка есть. В моем мире со времен средневековья вельможи могли поселиться в свободном доме.

Дэниэл чуть нахмурился, покрутился вокруг своей оси и медленно протянул:

– Откуда ты? Не знаешь самых простых вещей.

– Ой, давай не выделывайся, – пихнула мужчину в бок. – Из деревни. Далекой‑ предалекой. Совсем провинция.

– Ведьма, кризисный кто там? И из деревни, из совсем провинции? – издевательским тоном спросил мужчина, ни на йоту мне не поверив. – Тогда с чего такая сообразительная?

– Книжки выписывала, – отмахнулась от умника. – Так что с арендой?

Зря я в лоб спросила, только вызвала подозрение у местного задиры. Хотя если присмотреться к остальной команде, то он меньшее из зол. Юлианна унылая, Линея – жаба, следующая инструкциям, Эндрю – скользкий и мутный, Элайза – хитрая и чересчур амбициозная. И это только на первый взгляд.

Дэниэл показался мне честным и очень переживающим за вверенных ему людей. А может, меня покорила его фигура с каменным прессом? Надеюсь, это стресс, а не что‑то похуже.

– Да, у нас удобное расположение. Прямая дорога от центра города, где находятся все лавки и собираются жители.

– А почему вы не сдаете помещения?

Здесь де Римоут помрачнел.

– Мой кузен против. Находиться вблизи цехов запрещено, вдруг выведают родовые тайны.

– А если сдать второй этаж? – я уже сильно задумалась, определилась и утвердилась в этой мысли. – Сколько можно выручить?

Тот назвал сумму, превышающую задолженность перед работягами. Нифига же себе. Я так половину расходов отобью. Нет большей проблемы для бухгалтеров, чем зарплаты подчиненных. Налоги – это как тачку с купюрами к яме подвезти и выбросить.

– А кто, говоришь, твой кузен?

Эта ремарка была ввернута не зря.