Они жаждут
Дверь приоткрылась, и Рико испуганно шагнул назад. Старуха выглянула в щель, и черные змеиные глаза с презрением посмотрели на него с обветренного, изрезанного морщинами лица.
– А тебе‑то зачем знать?
– Я должен ее найти. Это очень важно.
Он не видел ее рук и опасался, что она и в самом деле может прятать чертову пушку за спиной.
Какое‑то мгновение миссис Сантос молча разглядывала его.
– Я знаю, что она прошмыгнула в дверь у меня за спиной, надеясь, что это сойдет ей с рук. И я знаю, что она виделась с тобой, мразь! Когда она не вернулась к ночи домой, я решила, что она с тобой.
– Я… забрал ее у подъезда прошлой ночью, – с усилием проговорил Рико. – Но на Уиттиере она… она выпрыгнула из моей машины, миссис Сантос, и я искал ее всю ночь, объездил все места, о каких только мог подумать, я проспал всего два часа на заднем сиденье, и теперь не знаю, где еще…
– Что?!! – взвизгнула она, дико выпучив глаза. – Моя Мерида всю ночь была на бульваре? И ты, сучоныш, оставил ее там? Я прямо сейчас вызову копов – и ты не выйдешь отсюда!
Ее глаза сверкали черным пламенем. Она попыталась захлопнуть дверь перед носом у Рико, но он тут же подставил руку. Старуха уставилась на него, раскрыв рот, в глубине ее глаз замерцал страх.
– Вы не слушаете меня! – чуть ли не закричал он. – Если Мерида не пришла ночью домой, то я не знаю, где она! Она может попасть в беду! – «Она и так уже попала в беду, – мрачно подумал он. – Куда еще она могла пойти?»
Миссис Сантос замерла, и Рико прекрасно понимал, о чем она сейчас думает. Мерида была хорошей, послушной девочкой, никогда не убегала из дома и всегда приходила ночевать.
– Я боюсь за нее, – тихо сказал он.
– Я же говорила тебе, – начала старуха шепотом, постепенно повышая голос, – чтобы ты оставил ее в покое. Я предупреждала мою Мериду о том, что творится на улицах. От тебя всегда были одни неприятности, даже когда ты был еще розовощеким хитрожопым сопляком, увивающимся за «Костоломами». А теперь один только Бог знает, каких бед ты натворил!
– Послушайте, я пришел сюда не ругаться. Меня не волнует, что вы обо мне думаете. Я просто хотел убедиться, что с Меридой все в порядке…
– Зачем? Хочешь уговорить ее выйти на панель для тебя? Ты пачкаешь все, к чему прикасаешься! Ты прикоснулся к Мериде, и Бог видел это, а Ему известно, что ты грязная тварь, и поэтому Он… Подожди минутку! Ты только подожди минутку!
Старуха отшатнулась от двери, и Рико шагнул за ней с пылающим от гнева лицом. Она прошла через тесную, грязную комнату и выдвинула ящик стола рядом с раковиной и плитой.
– Подожди минутку, мразь! – провизжала она и обернулась к нему с зажатым в руке разделочным ножом. – Я убью тебя за то, что ты сделал с моей крошкой!
– Прошу вас, – сказал он, пятясь к двери. – Я только хочу узнать…
– Вот что ты сейчас узнаешь! – выкрикнула она и бросилась на него с ножом, занесенным для смертельного удара.
– Сумасшедшая… сука! – крикнул Рико.
Он шарахнулся к двери и сумел захлопнуть ее до того, как старуха до него добралась. Затем сломя голову промчался по коридору, услышав сухой, довольный смешок старика‑чикано. Добежал до лестницы и поскакал вниз, а дом за спиной, казалось, наполнился криками и угрозами миссис Сантос.
«Визжит, как старая гарпия, – подумал Рико, – заглушая и радиоприемники, и детские вопли, и припадки супружеской ругани». Но затем ее крик начал слабеть, и Рико с облегчением понял, что она не погналась за ним с пятого этажа. И все же он бегом припустил к выходу, а когда очутился на улице, пот градом катился по его лицу. Пара каких‑то малышей пыталась отодрать колпачки с колес его машины, и Рико отогнал их пинками и руганью. Они остановились посреди улицы, показали ему средний палец и убежали.
Он уже начал обходить машину, когда услышал холодный детский голос:
– Эй, Рико! Оставь эту мелюзгу в покое, чувак!
Рико обернулся. Луис, двенадцатилетний брат Мериды, сидел в тени на крыльце соседнего подъезда. С ним было еще двое мальчишек, не старше одиннадцати, но уже с жесткой одержимостью в глазах. Они играли в карты, а Луис курил самокрутку.
– Да? – сказал Рико, возвращаясь к тротуару. – Это почему же?
– Им нужно что‑то есть, и они могли бы продать эти калоши. Две.
Ему сдали две карты, он взял их и тут же недовольно фыркнул.
– Их старики завели привычку тратить по пятьдесят баксов в день, и чем дальше, тем только хуже становится. Думаешь, оттого что ты переехал на Стрип, здесь что‑то изменилось, чувак?
Эти слова, так спокойно сошедшие с губ ребенка, задели Рико за живое.
– Да что ты вообще знаешь? – сказал он. – Ты сам еще пацан.
– Я много чего знаю. – Луис поднял глаза от карт. – Например, что моя сестра была с тобой прошлой ночью и не вернулась домой. Моя старушка весь день бродит по комнате из угла в угол. Она говорит, что хочет заказать тебя «Головорезам».
– И кто же собирается перерезать мне глотку? Ты, что ли, Луис? Ага, ты ведь уже начал думать, как один из них. Чувак, если будешь и дальше водиться с этими отморозками, тебя или пырнут ножом, или упекут за решетку.
Луис раздал карты заново и по‑лисьи ухмыльнулся:
– Жалко, что мы все не можем быть такими большими людьми, как ты, Рико. Чувак, ты такой большой, что перерос баррио. Ты теперь гигант с Сансет‑Стрипа. – Он издал губами такой звук, будто испортил воздух, и остальные мальчишки захохотали. – Мейвен порвет тебе задницу одной левой! Не свалить ли тебе с этой улицы? Ты здесь больше не свой!
– Мейвен? Он все еще босс «Головорезов»?
– Точно. Раздаем по одной. Отлич‑ч‑чно, амигос! – Он не обращал внимания на Рико, пока не раздали все карты до последней. – Что ты делал в моем подъезде, чувак? Если ты попадешься на глаза моей старушке, она придет по твою задницу.
– Я уже видел твою мать, – сказал Рико. – Ей пора в la casa de locos[1]. Я пытаюсь найти Мериду, Луис. Не знаю, где твою сестру черти носят!
Луис вскинул на него глаза:
– О чем ты, чувак? Она же была с тобой прошлой ночью!
– Нет, не была. Это я и пытался объяснить твоей матери. Мерида выпрыгнула из моей машины на бульваре Уиттиер и убежала. Я искал ее почти всю ночь. Так где еще она может быть?
[1] Сумасшедший дом (исп.).
