Отбор с осложнениями

– Третий этаж, – пропищал тот тонким голоском, словно опробовав пилюли. – Аккуратнее.

Вейрон разжал руки, позволив магии выплеснуться из кончиков пальцев. Она охотно подхватила Донована и плавно опустила на землю. Выпутавшись из плаща, накрывшего его с головой, парнишка махнул рукой и скрылся в ночи. А Вейрон растянулся на кровати и выбрал из пачки досье самую тонкую папку.

– Эмма Эжени, – прочитал он и открыл документы.

***

– Пожалуйста, Бригитта, постарайся понравиться принцу, – наставляла идущая рядом Эмма, с тоской глядя на Вейрона. – Это невероятная честь, ты – одна из кандидаток в принцессы. Понимаешь? Если он выберет тебя,  ты сможешь влиять на его решения, сделать так, чтобы… солдатам дали новую амуницию.

"Запомнила, – с усмешкой подумал Вейрон, – смышлёная девочка. Пытается использовать все методы воздействия на объект".

Он был готов к испытанию: пилюля подействовала, и его голос приобрел мягкие бархатные интонации, хоть и остался низким, а лифчик, набитый дотесна, уверенно торчал вперед. Стрелки на глазах получились симметричными, а сквозняк приятно поддувал под полы цветохрона. Не невеста, а мечта!

– Пообещай мне, что ты постараешься, – не отставала Эмма. – Просто пообещай, Бригитта.

– Я постараюсь, – Вейрон кивнул и с интересом посмотрел на менталистку.

В ее досье не нашлось ничего порочащего. Не привлекалась, не подозревалась. Честная порядочная девушка, которая хочет помочь родителям с долгами и мечтает о своем деле. Эмма не собиралась сдаваться, даже понимая, насколько нелепо думать о победе такой, как Бригитта. Она верила и шла вперед.

Похвально.

В своих парнях Вейрон, кроме прочего, как раз ценил стойкость духа, упрямство и нежелание уступать противнику. Поэтому обижать Эмму не хотелось, но и тешить напрасными иллюзиями тоже. Он бы предпочел познакомиться с ней в иных обстоятельствах, в которых их отношения могли бы перейти в более интимную плоскость, особенно если бы она начала требовать от него тесного контакта и сама бросилась в объятия, как вчера.

– Леди Бригитта, ваша очередь, – проговорил дворецкий, стоило им войти в небольшую овальную комнату, где своей очереди ожидали избранные для отбора девушки.

Там был накрыт стол, однако невесты прохаживались у стен, не проявляя аппетита. Стоило дворецкому обратить на Вейрона внимание, как все взгляды тут же устремились к нему. В который раз он мысленно “поблагодарил” генерала за это задание.

Эмма, почувствовав напряжение Вейрона, положила руку ему на плечо, погладила плотную ткань цветохрона.

– Все будет хорошо, – прошептала она с неестественной улыбкой. – Главное, не сдаваться.

Скорее всего Эмма уговаривала саму себя. Бедняжка была бледна, а под ее зелеными глазами пролегли голубые тени в тон платью.

Вейрон отвернулся и быстро пошел к приоткрытой для них двери.

– Удачи вам, леди Бригитта, – послышалось справа. В ответ на его удивленный взгляд, Амалия Стетхейм изящно помахала рукой. К ней присоединилась темноволосая менталистка.

Вейрон кивнул им и прошел в комнату для допроса – как он мысленно обозвал место первого испытания.

– Леди Бригитта Дракхайн! Единственная дочь графа Сокха Дракхайна! – пророкотал дворецкий. – И ее менталист, Эмма Эжени.

Вейрон быстро осмотрелся.

Квадратное помещение в бледно‑синих тонах ему не понравилось. Полупустое без единого окна, с низким потолком, –  оно не располагало к разговорчивости. Посреди комнаты поставили два стула, перед стульями – статую святого Пилона в полный рост. Благо молодого и в одежде – по легенде, к старости он отрекся от всего суетного настолько, что перестал носить даже нижнее белье…

В креслах напротив восседал сам принц и несколько седовласых старцев, принявших самый благостный вид. И, конечно, не обошлось без стражи: те стояли по углам комнаты и изо всех сил делали вид, что не смотрят на очередную претендентку в жены Вилли.

– Займите ваши места, – предложил бодрый старичок с аккуратно подстриженной бородкой и пышными бакенбардами, белыми, как тополиный пух. – Перед началом испытания леди Бригитта должна коснуться руки святого Пилона и поклясться в том, что будет говорить здесь и сейчас правду, только правду и ничего, кроме правды.

Вейрон нахмурился.

Он понимал: один неправильный ответ с его стороны может породить бурю.

Вдобавок ещё и Эмма ласково погладила его по плечу, шепнув:

– Смелее. Тебе нечего скрывать.

Знала бы она, насколько ошибается… Как бы там ни было, пришлось идти.

Вейрон сделал все, как велели, на миг опустив ладонь в прохладную мраморную кисть Пилона. В принципе, это испытание он должен пройти легко. После возвращения с секретных заданий всех ястребов подвергали мини‑допросу. “Не доверяй и постоянно проверяй” – таков был девиз генерала Штолла уже много лет.

– Вы готовы, леди Дракхайн? – спросил старичок. – Вам что‑нибудь нужно? Может, воды?

– Ничего не надо, – ответил Вейрон. – Я готова.

– Тогда приступим, – подал голос Вилли, с любопытством разглядывая «невесту».

– Итак, первый вопрос, – произнес старичок, уткнувшись в свиток. – Желаете ли вы для королевства блага и только блага?

Ну, это легко. Он присягал в верности королю и народу и ни разу не нарушил клятву.

– Да, – коротко ответил Вейрон.

Статуя зашевелилась, высоко приподняла руку, которой чуть ранее касался Вейрон, и выставила большой палец вверх.

Старики в креслах зашептались, а Вилли одобрительно кивнул, рассматривая леди Дракхайн с искренним интересом. Однако его взгляд больше фокусировался на груди, так что Вейрон даже подумал, не слишком ли щедрыми формами одарил он Бригитту? Грох бы побрал бабулю Донована вместе с ее лифчиками.

– Второй вопрос, – продолжил старичок. – Много ли детей вы мечтаете родить принцу?

Вейрон закашлялся. Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Опустив голову, он задумался над тем, как выкрутиться, и тут на помощь пришла Эмма.

Она схватила Вейрона за руку прямо поверх цветохрона и возмутилась:

– Как можно задавать подобные вопросы? Порядочная девушка не может мечтать родить детей от того, кто не сделал ее своей женой! Леди Бригитта в шоке!

– Я в шоке, – Вейрон несколько раз кивнул. Это было самое верное определение его состояния.

Пилон, неуверенно дернув рукой, повернул палец горизонтально. Старички зашептались еще активнее, а Вилли криво усмехнулся и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.