Почти цивилизованный Восток

Нет, он прочел.

Читывал каракули и похуже.

Бертрам не торопил.

– Маменька утверждает, что понятия не имела об этом… Серджио. Я отправил людей к ее подруге, но… сам понимаешь, пока туда, потом обратно… полиция… они немногим больше могут. Да и ненадежно это. Слухи пойдут. Хотя… плевать на слухи.

Он стиснул кулаки, и в кабинете стало неуютно.

Настолько неуютно, что и Эдди это ощутил всей своей каменной шкурой.

– Верни ее.

– Послушай… – Эдди осторожно положил листы. Ничего нового.

Большая любовь.

С девицами случается. Со всеми, даже самыми разумными. И незамутненная вера, что все‑то будет хорошо, что с нею ничего плохого случиться не может. Что она выйдет замуж, обустроится и всенепременно напишет.

– Погоди, – Бертрам вскинул руку. – Вот. Сегодня принес какой‑то оборванец.

Тот же почерк. Бисерные буковки, утопающие в завитушках. Таким хорошо писать приглашение куда‑нибудь, а не это вот… нет, ничего такого в письме не было, кроме острого ощущения неправильности.

– Ты можешь хотя бы объяснить, что с ней? – тихо спросил Бертрам. Он оперся на стол, и показалось, что, несмотря на кажущуюся худобу некроманта, дубовая столешница все же не выдержит его веса.

– Ну…

– Правду.

Правду. Эдди поскреб щеку. Щетина уже пробивалась, что неприлично даже по тамошним, западным меркам. А тут, надо думать, двухдневная небритость и вовсе сродни преступлению.

– Ты понимаешь, что это лишь… догадки? – осторожно осведомился Эдди. Еще подумалось, что Чарли в родственниках – не самый худший вариант.

Маг, конечно, но… не некромант все же. А тут прямо жутью веет.

Жуткой.

– Меня устроит.

– Что ж… думаю, что твою сестрицу выбрали, как… остальных.

– Как и мою невесту?

– Она ведь девица из хорошей семьи, да и с Даром ко всему.

– Не сказать чтобы сильным.

– И слабый сойдет, – отмахнулся Эдди. – Ты ж сам знаешь, одной капли достаточно.

– Змееныш же мертв. И не только он.

– Так ведь… понимаешь, даже нормальная змея, если ей голову отчекрыжить, не сразу преставится, чего уж про такую говорить. Это ведь… смотри, Змеенышу нужны были бабы. Девицы, – поправился Эдди. – Сперва немного, но чем дальше, тем больше. Для него. Для союзничков. Для… да мало ли для чего. Думаю, что и тут многие бы не отказались от милой покорной супруги, которая всенепременно родит одаренное дитятко. Верно?

– Дерьмо, – буркнул Бертрам.

– Вот‑вот. Там‑то мы поработали, но тут ведь… не сами же благородные господа на девок охотились. Для этого специальные люди есть. Такие, которые горазды голову задурить. А после перевезти девицу в тихое местечко, ну и оттуда в Город Мастеров, где ей окончательно мозги свернут большой любовью. И эти люди далеко не сразу сообразят, что товар сбывать некуда.

– Товар?

– А для них это и есть товар. Специфический. Неудобный. Но дорогой. – Эдди все‑таки присел на кресло, которое даже не заскрежетало. Крепкое, стало быть. – И работа.

– Я…

– Погоди. Не перебивай. Так вот, с твоей сестрицей работали, судя по этому вот письмецу. Целенаправленно. Внушая, что у нее любовь и бежать надобно. Она и сбежала. Но вот это, – Эдди поднял второе послание, писаное на мятой какой‑то пропахшей плесенью бумаге, – говорит, что все пошло не так.

Он сделал вдох.

– Скорее всего, ее большая любовь узнала, что сбывать некому. Или перекупщик сказал, или… Повезло, что от нее сразу не избавились.

Некромант прищурился. И как‑то вспомнилось, что от этой братии и на том свете не скроешься.

Найдет.

Всех.

– Девчонку скинули, думаю, какой‑то знакомой мамашке. И та выложила неплохие деньги. Меньше, чем заплатил бы Змееныш, но все же…

– Убью.

– Это ты потом. Сперва список составить надо.

– К‑какой? – Бертрам почти шипел.

– Кого убивать станешь. Но не спеши. Мамашка, небось, привела девчонку в чувство и порасспросила. Они умеют… разговаривать.

Пальцы хрустнули.

– Погоди. Я не о том. – Эдди поглядел с укоризной. – Никто не станет девчонку мучить или пытать. Это ж товар. Его испортить недолго. Будет скандалить, отвесят затрещину‑другую, и все. Но и то навряд ли. Есть же травы… тот же морфий. Или опиумная вода. Любая спокойною станет. Мамашке что надо? Чтоб затраты отбились. А от истерящей, рыдающей девицы какой прибыток? Так что будь уверен, писала она сама. И без принуждения.

– Они ее вернут.

– А вот на это я бы не рассчитывал, – покачал головой Эдди и замер, упершись пальцами в подбородок. Бертрам не торопил. – Понимаешь… мамашки – твари скользкие, а еще с немалым чутьем на неприятности. Вот вернут тебе сестрицу. Ты же не забудешь, что она пропадала? Начнешь копать, выяснять, что, да где, да как… этак, глядишь, и до правды дойдешь.

– А так не дойду?

– Ну… я‑то тебя знаю. Доберешься. Но они‑то к другому, может, привыкли… скажем, дадут тебе адресок, ты туда кинешься и найдешь горящий домишко. В нем же кости. Или вот одежонку знакомую на берегу реки.

– Это вернее. По костям я многое сказать могу.

– Ну вот. Или еще что… возвращать и опасно, и невыгодно. Куда приятнее дважды получить плату за один товар. Ты это… не сорвись, – попросил Эдди.

– Я слушаю.

И так сказал, просто аж до самого хребта холодом и жутью протянуло. Эдди почесал шею.