Почти цивилизованный Восток
Хотелось верить.
И не получалось.
Почему‑то.
Эва зацепилась за тело и заставила себя вернуться. Нельзя надолго уходить, но… травы… теперь она чувствовала яд, что сковал ее. И удивлялась тому, как сразу не поняла.
Капля сока змеекровки.
Редкая трава. Невзрачная. И растет лишь на змеиных лугах, там, где гадюки греются. Она и вырастает от змеиного яду, оброненного на землю. Людям простым с той травы одна беда. Попадет стебелек махонький в сено, и вся отара потравится. А если уж человека попотчевать…
Откуда у Стефано змеекровка?
И знает ли он вообще о ее свойствах?
Эва и сама знала мало. Только… только что можно составить зелье, которое замедлит сердце и дыхание почти остановит. И человек будет казаться мертвым.
Нет, нет, нет…
Или…
Конечно, маменька ведь, когда узнает, к отцу бросится. А у того друзья. И искать Эву станут заклятьями. А заклятья покажут, что она… мертва?
Ужас какой!
Или… или все еще страшнее?
Ее ведь будут искать не день и не два. И что? Все это время ее будут держать сонной? Но нельзя! Змеекровка ядовита. И в теле она задерживается надолго. И… и так на самом деле недолго убить.
Зато понятно, почему это снова произошло.
Непонятно только, что Эве делать.
К городу прибыли на следующий день.
Ночь Эва провела в том же ящике, а Стефано – в невзрачном, грязном домишке, что прятался среди прочих. То ли это деревня, то ли уже пригород, Эва не знала. У нее получилось удлинить нить, что привязывала ее к телу.
Не сразу.
Но ей… ей нужно было услышать!
Очень.
И нить поддалась. Правда, истончилась опасно, но Эва ведь недолго.
– Вот, стало быть, как… – хмуро произнес Стефано. Он сидел в комнатушке, где едва‑едва уместились кривоногий стол и пара стульев. На столе стояли кувшины, лежал разломанный хлеб и куски какого‑то мяса. Прямо в лужах жира. – Твою ж… и давно?
– Вот только весточку получил. – Его собеседник с лицом отпетого негодяя – в книгах любви всегда мешают отпетые негодяи, уродливые с виду, и в душе тоже, – жевал хлеб. Задумчиво так. И чистил ногти острием длинного и столь же уродливого ножа. – Знающий человек настоятельно рекомендовал залечь на дно.
– Что он…
– Не перебивай, – жестко сказал тот, с ножом. – И послушай. Заказчик помер? Это не наша с тобой проблема. Другое дело, что помер он не тихо. Многое дерьмо всплыло. И как понимаешь, разные люди начнут задавать разные вопросы.
Это… это какие?
– И многие… в свете последних событий пересмотрят свое отношение к случившемуся.
А речь у него правильная. Даже Стефано иногда… оговаривается. Но ему простительно. Он ведь рос в бедной семье, это уже потом дядюшка понял, что ему наследник нужен.
Или это тоже ложь?
Нет никакого дядюшки, который вот‑вот должен уйти, оставив наследство и титул бедному Стефано? И самого Стефано, того хрупкого, слегка застенчивого, так легко краснеющего, тоже нет?
А… кто есть?
На самом деле?
– Твою… – То, что произнес Стефано, Эва вряд ли сумела бы повторить. – И что теперь?
– Теперь… я бы советовал убраться куда‑нибудь подальше. Скажем, вот в Старом Свете, говорят, неплохо устроиться можно. Если с деньгами.
– С деньгами везде можно.
– Что, уже проигрался?
– Не везло.
– Дурак ты, – покачал головой человек. – Ладно… девка твоя что?
– Да спит. Что с ней делать‑то?
– Ну… я бы посоветовал избавиться. Она тебя видела.
И не только его! Эва стиснула кулачки. Ее разрывало от гнева. И обиды. Как так! Она ведь… она ведь его любила! По‑настоящему!
Так, как только можно любить человека! Чтобы с первого взгляда и до последнего вздоха.
– Жалко…
– По‑настоящему жалко станет, когда ее родичи тебя отыщут.
– А если… она ведь спит. И верит. – Мужчина, которому Эва и вправду верила, почти как себе и даже больше, задумался. – Можно ведь… до храма, а там обвенчают.
– И?
– И назад. Небось, поорут да успокоятся. Примут. Куда им деваться‑то? Заживу…
– Хорошо, правда, недолго. Как думаешь, что ее папенька‑некромант с тобой сотворит, когда поймет, кто ты?
– Она… меня любит.
– Во‑первых, бабская любовь – что цвет весенний. Сегодня есть, а завтра облетела вся. Во‑вторых, любить она может хоть до изнеможения. Думаешь, поможет? Отправят куда‑нибудь на воды здоровье поправлять, а с тобой несчастный случай произойдет. И никто не удивится.
Стефано выругался.
А Эва едва не лопнула от злости. Вовсе отец не такой! Да, он бы рассердился. Безусловно. Но… но убивать не стал бы! Он глубоко порядочный человек, а не как эти! Честный и очень‑очень добрый.
А что некромант, так ведь… у всех бывают недостатки.
– Избавляйся, – жестко добавил человек, имени которого Эва так и не услышала. – Сейчас, пока ее не хватились. Пока искать не начали. Избавляйся и беги.
Стало страшно.
По‑настоящему.
