Под кожей – только я

Представив, как вытянулось бы от изумления лицо Флика, узнай он, что его приятель прокатился под облаками в компании самого Вольфганга Вагнера, хоста и правой руки Герхарда Вагнера, который безраздельно владел не только Гамбургом и окрестностями, но и половиной Ганзы, Лука горько усмехнулся.

– Через пятнадцать минут приземляемся, господин Вагнер.

Услышав измененный динамиком голос пилота, Лука вздрогнул. Похоже, он все‑таки задремал и сейчас даже близко не представлял, как долго и, главное, в каком направлении они летели.

– Эту панораму стоит увидеть своими глазами хотя бы раз в жизни.

Вагнер нажал кнопку на подлокотнике, и затемненные стекла аэромобиля прояснились. Внизу раскинулся городок – маленький, не чета Гамбургу, но аккуратный и нарядный, как на рекламном постере. Приглядевшись, Лука заметил марево, которое переливалось разноцветными разводами, как пленка бензина в дождевой луже. Когда аэромобиль проходил сквозь невидимую преграду, от кончиков пальцев по телу, приподнимая волоски на коже, пробежали сотни мелких иголок.

– Что это за город?

– Бремен.

Город, где находится главная резиденция Вагнеров. Дело, похоже, действительно принимало нешуточный оборот.

Лука почувствовал, как желудок сжался в ледяной комок. Что, если тот доходяга все‑таки пришел в сознание и проболтался, что его подстрелили во время ограбления торгового склада, отмеченного печатью семьи? И что никто иной, как Лука, был пособником банды?… Лука не чувствовал за собой вины, он никогда бы сознательно не пошел на грязное дело, но вряд ли в полиции будут вникать в его моральные принципы.

Аэромобиль плавно приземлился на идеально подстриженной лужайке. Лука легко спрыгнул и огляделся. Вокруг был ухоженный парк. Сочная зелень газона упруго пружинила под ногами. Худшие ожидания Луки, что прямо у двери мобиля его скрутят полицейские, пока не оправдались. Их встречал только камердинер в форменном сюртуке, который расплылся в приветливой улыбке и услужливо раскрыл над Вагнером большой черный зонт, хотя дождь едва‑едва накрапывал. Когда следом за советником мессера из кабины выпрыгнул Лука, надменное бледное лицо камердинера еще более вытянулось. Лука невольно улыбнулся. Тот открыл было рот, как будто собираясь произнести длинную прочувствованную речь, однако тут же закрыл его, так и не издав ни звука.

Тропинка, посыпанная белой мраморной крошкой, вела через сад с цветущими клумбами, фонтанами и античными статуями к дворцу из светло‑коричневого камня. Айдибрас на руке Луки мигнул и погас.

– Матиас, проводите его в восточное крыло. Да, и обеспечьте надежную охрану, – бросил Вагнер, просматривая на планшете поступившие сообщения и все сильнее хмурясь.

– Я под арестом?

– Что?.. А‑а‑а, нет, разумеется. Закончу дела через час, и переговорим.

Камердинер провел Луку по коридорам со скрытым светом, устланным ковровыми дорожками, поглощающими любой звук, через анфиладу светлых комнат, где стояла антикварная резная мебель, а стены украшали картины старых мастеров, фамильные портреты и рыцарские доспехи. Луку не покидало смутное ощущение, что он уже бывал здесь прежде: ему был знаком запах старого дерева, мягкий сумрак, пятна солнца на вощеном паркете и обстановка благородной, парадной роскоши. Но узнавание странным образом вызывало не умиротворение, а чувство все нарастающей тревоги.

После барочной роскоши дворца обстановка гостевой спальни выглядела спартанской: стены, пол и даже потолок были зашиты светло‑серыми панелями, высокие окна прикрыты тяжелыми шторами, зато кровать – просто королевское ложе – размером с ту каморку, в которой они ютились с Йоаной.

– Осмелюсь предположить, что вам хотелось бы отдохнуть и освежиться после долгого перелета, – камердинер быстро нажимал кнопки на сенсорной панели, регулируя яркость освещения и температуру воздуха. – Завтрак будет подан через пятнадцать минут.

Едва только камердинер с поклоном удалился, Лука скинул тяжелые, заляпанные грязью рабочие ботинки и плашмя бросился на кровать. Он не спал почти двое суток, и перина с прохладными белоснежными простынями показалась миражом в пустыне, но он был настолько взбудоражен, что вряд ли бы смог сомкнуть глаза. Повалявшись пару минут, Лука прошлепал в ванную комнату и долго отмокал под горячим душем, а потом с удивлением обнаружил в гардеробной целый склад одежды на разные случаи жизни – от спортивной формы до фрака с атласными лацканами. И все было ему впору, точно шилось по его меркам.

В комнате уже ждал стол с накрытым завтраком – свежая выпечка и фрукты: яблоки, апельсины и множество других, названий которых он не знал. А еще – кофейник с настоящим, не сублимированным кофе! Лука собрался было отправить Йоане снимок с шутливой подписью о тюремном пайке, но айдибрас вырубился напрочь. Лука прислушался. Это было странное, уже позабытое ощущение – тишина в голове. Ни назойливой рекламы, ни сводок погоды, ни новостей. Он был вне сети Эфора. Впервые – без таймера с обратным отсчетом.

Голос Эфора звучал в его голове всегда, сколько он себя помнил. Он знал привычные маршруты Луки и его любимые музыкальные треки под разное настроение, хранил терабайты его воспоминаний, подсказывал, что пора принять витамины и что энергетический батончик слишком резко повышает уровень сахара в крови. Эфор – это же фактически идеальный старший брат, который все время незримо маячит где‑то рядом и приглядывает, как бы ты ни впутался в неприятности. Но иногда Лука уставал от его заботливого присмотра. Бывали дни, когда ему безумно хотелось спрятаться, уйти в тень.

Как оказалось, резиденция Вагнеров для всевидящего ока Эфора – одно сплошное слепое пятно. И это рождало смутную тревогу.

Лука осторожно потянул ручку двери. Не заперто. Выглянув в коридор, он увидел двух вооруженных до зубов громил. И вытянувшегося по струнке камердинера с угодливым и пустым, как чистая салфетка, лицом.

– Все в порядке, не беспокойтесь, – пробормотал Лука и аккуратно прикрыл дверь.

Со скуки он уселся на кровать и взял пульт управления. Наугад нажал кнопку. Тяжелые шторы медленно опустились, как театральный занавес, и комната погрузилась в кромешную темноту. Лука на ощупь нажал еще что‑то. Панели на стенах, потолке и в полу мягко мигнули.

Так он оказался посреди леса. Вокруг покачивались бронзовые стволы сосен – ветер гулко пел в их высоких кронах, терпко пахло прелой хвоей, мхом и осенней сыростью. Олень с ветвистыми рогами настороженно поднял голову, прислушался и величественно пересек комнату, скрывшись в густых зарослях папоротника. Пролетела сойка, едва не коснувшись плеча Луки лазурным крылом.

Нажал еще раз. Картинка мгновенно сменилась. Он оказался в Альпах. Вереница горных пиков, покрытых вечным снежным панцирем, тянулась до самого горизонта. Разреженный воздух щекотал горло, пьянил, как ледяной сидр. Стеклянная тишина давила на уши.

Еще кнопка. Пустынное побережье лазурного моря, шум волн, просоленныйветер и крикливые чайки.

Еще. Коралловый риф со снующими разноцветными рыбками.

Еще. Ревущая арена футбольного стадиона во время Лиги наций.