Погодная Война

– Бог все видит…

– Женщина! Что видит Бог?! Он что, смотрит на все это и попкорн ест, как в кино? Ему нравятся наши крики и ужас, который овладел каждым? Нравится смотреть, как отчаявшиеся люди с психикой послабее, чем наша с вами, с небоскребов прыгают от безысходности? Что он видит? Что люди гибнут?

– Все Бог видит, и вас видит, и меня видит… – сказала женщина. Вдруг мужчина вскочил с места и подбежал к женщине. Он схватил ее за воротничок офисной формы и начал трясти:

– Что ваш Бог видит? Ну что?! Почему он такое допустил, а?! Ответьте мне! У меня сын погиб! Это он тоже видит?

– Сын твой в царствии Его, – со стеклянным взглядом ответила она. – В царствии Его твой сын, может, он там с моим сыном на нас сейчас смотрит, и стыдно ему за нас. Сынок, ты уж прости, – посмотрела женщина на свод собора и снова стала повторять предыдущую фразу.

Мужчина отпустил ее и посмотрел на то место, где он сидел. Место было занято. Он махнул рукой на толпу, которая его обступила, и вышел из собора на улицу. У железной двери XVII века стоял штатный нищий.

– Храни вас Господь, – по обыкновению закивал он и перекрестил разъяренного прихожанина.

– Иди ты на… – и мужчина послал его туда, куда посылали испокон веку в России, отборным матом и от души.

– Сам иди… – ответил штатный нищий, достал свои сигареты и закурил. – Никакого уважения к профессии, – выругался он и заглянул в церковь. Люди по‑прежнему молились, подходили к батюшке, целовали ему руку и покупали иконы, надеясь на божественное спасение.

 

***

 

Экспресс мчал быстрее ветра. Слава вспоминал институтские годы. Он учился в одном из технических вузов Москвы. Родом Слава был с Кубани. В столицу приехал красивый юноша с открытой душой, независтливый, добрый, всегда готовый помочь, чем сразу понравился однокурсникам и двум ближайшим этажам общежития. Ко второму курсу пыл юноши поутих, южный задор пропал, а к концу третьего курса, когда начались специальные предметы, он и вовсе превратился в брюзгу, пытающегося не завалить очередной экзамен. Учился он хорошо, особенно любил климатологию. Пытался совмещать учебу с работой, отправлять деньги родителям и находить время на развлечения.

Он ненадолго отключился, и перед его глазами пронеслись практически все экзамены, которые он сдал за пять лет учебы, включая гидрологию, почвоведение, геодезию, картографию, метеорологию, и завершал все экзамен по климатологии, к которой Слава относился с особой любовью. Будучи в любимчиках у преподавателя за свое упорство и усидчивость, он был приглашен специалистом третьей категории в Московский филиал Новой ГГО. Он с радостью сообщил об этом родителям. Должность специалиста третьей категории давала право на квартиру в Москве.

Отец и мать Славы были настолько горды за сына, что решили поехать в столицу, чтобы помочь ему с организацией быта, чем Слава был сильно удивлен. Родители приехали к нему в начале пятого курса и сняли квартиру неподалеку от его жилища. Весь пятый курс Слава провел на практике в ГГО и дома за библиотечными ресурсами. Красный диплом, конечно, он не получил, но к этому и не стремился, гораздо больше ему нравилось работать.

Экспресс тряхнуло, и он проснулся.

– Я ведь все эти предметы сдавал когда‑то, все забыл. Надо заново читать. На меня вся надежда. Ну, и еще на несколько сотен моих коллег.

Слава приободрился и с новыми силами открыл старую базу, к которой у него еще остался пароль.

– Ну что ж, начнем, – сказал он в монитор. – Надежда умирает последней.

 

Глава пятая. Человек в военной форме

 

 

Единственное, что я помню, это то, что мне было страшно. Я кричала и бегала в панике от одних знакомых к другим. Я пыталась найти убежище, я хотела спрятаться в безопасном месте, и никакого спасения мира. Просто спрятаться и переждать весь ужас Мясорубки.

 

Из записок выживших в Погодной Войне 2065 года

 

Армия. Патриотизм. Защита страны или планеты. Верхушка не может договориться и начинает демонстрировать свою власть, начинает взращивать ненависть, зародившуюся в простом народе, подогревать ее пропагандой боевых действий, часто фальсифицируя факты. Люди воевали всегда, а самые изворотливые использовали войну в корыстных целях – будь то продажа оружия или продажа консервов. Власть всегда посылает простых людей убивать точно таких же людей, при этом обещает социальную и экономическую защиту им и их семьям. Приказы командиров не обсуждаются. Думать в армии не положено – на это есть командир и устав. А если и положено думать, то именно так, как тебя научили в той же армии за годы службы. Немногие могут принять решение, не беря в расчет свой предыдущий опыт, – решение спонтанное, не сформированное в армейской среде и не продиктованное ее законами. Если же ты не можешь принять решение, то за тебя это делают вышестоящие чины.

Армия – это прогнившая система, как разлагающийся труп, смердящий мертвой плотью. Если начать разбираться, что стоит за красивой формой и патриотизмом офицеров, то можно ужаснуться. Редко у кого этот патриотизм искренний. На деле служба – бумажка на бумажке, взятки и желание поскорее уйти с работы – или домой после тяжелого бюрократического дня, или вовсе на заслуженный отдых, без разницы, куда уходить, главное – уйти. Но кто будет стоять на границе и защищать простых смертных от внешних захватчиков? Кто будет изобретать ракеты, а потом их контролировать? Кто будет стрелять, когда враг придет на наши земли? Ответ, я думаю, вы знаете – это военные. Если не будет армии, то и войны может не быть, или наоборот? Если не будет войны, зачем тогда нужна армия? Куда деть всю систему взращивания воинов? Куда деть агрессию, которая растет в мальчишках с детства? Вот и получается, что одно рождает другое. Война – армию, а армия – войну.

 

Старая Москва

2065 год.

Вторжение

День первый

6 часов с объявления войны

 

Маленькая девочка дергала свою мать за рукав белой блузки. Мать не могла оторваться от гаджета и не обращала на дочь внимания.

– Ма‑ам, – практически пропела девочка.

– Сейчас… Да… – монотонно ответила она.