Погодная Война

– Таких боев больше не будет. Мы распределим вас по другим службам. Кто хочет, может подать запрос в желаемый отдел, а пока все могут идти домой.

Зируанец упал на землю, дотронулся до грунта ладонью и набрал в руку горсть черной пыли, похожей на раскрошенный графит. Он сжал кулак, пыль просочилась сквозь его сильные пальцы, и ее унесло холодным ветром. Зируанец посмотрел на мрачное небо Галактики Цуркет и моргнул. Галактика была все та же, а вот бои закончились.

Табло, на котором шел обратный отсчет времени до начала следующего боя, обнулилось. Часы смерти стояли.

Сарафи осторожно подошел к Ладье. Толпа геризов расступилась, недоверчиво поглядывая на него.

– Хлопок был? – спросил он гериза, который управлял машиной и никак не мог выключить двигатель.

– Что?

– Хлопок был?! – закричал Сарафи и замер в ожидании ответа.

Кто‑то сзади тихо сказал:

– Был. Я слышал хлопок. Хлопок был…

Сарафи обернулся и увидел Марка. Марк испуганно смотрел на отца.

– Ты знаешь, что это значит? – дрожащим голосом сказал Сарафи.

– Да… – покивал Марк. – Я не сразу понял, я открыл новый вид, это бабочки, мицики, я открыл мициков, и тут хлопок.

– Что это значит? – вдруг влез в разговор кто‑то из толпы. Сарафи вытащил из колеса металлический протез ноги,

Ладья продолжила движение. Сарафи отряхнул протез от грунта и кивнул Марку. Марк пошел в сторону тоннеля, который соединял Поле и тренировочную базу. Геризы стали перешептываться.

– Да что это значит‑то?! – закричал молодой гериз, который побежал вслед за ними.

Марк обернулся и посмотрел на самого старого воина. Это был Гримтар, цвет которого стал черным.

– Погодная Война вернулась, я прав?

– Ветер как тогда, – пожал плечами Гримтар. – Надеюсь, это просто ветер.

Тут он вздохнул и посмотрел на зируанцев, уже стоявших рядом с геризами.

– Генерал не сдох… Его куда‑то телепортнуло. Да и ветер как в войну, неестественный, как будто дует из дыры в пространстве, – рассуждал он.

– Не нравится мне этот ветер, – согласился Сарафи. Гримтар вяло встал и пошел за учеными в сторону тренировочной базы.

– Живучий этот Генерал… – прошептал Марк.

 

Глава без номера. О Леше, Погодной Войне и друзьях, которых мы потеряли

 

 

Центральный Павильон

2121 год.

Январь

Модуль Киры и Коврова

 

– Счастье любит тишину. Если ты счастлива, то советую об этом молчать, иначе найдутся доброжелатели, – и седая женщина в старой национальной зируанской одежде и со скептическим взглядом сделала паузу. – Надеюсь, вы понимаете мой сарказм.

Кира едва приподняла уголки губ. Женщина продолжила говорить в пустоту:

– Всегда найдутся люди, которые захотят ваше счастье разрушить.

Кира кивнула. Женщина вздохнула. В модуле было тихо. Стояли звуковые фильтры механизмов перемещения, фильтры звуков соседнего модуля – как прямые, так и обратные, и фильтры уличного шума. Кира нервно наливала свежезаваренный чай, который она вырастила сама, в подсобке, хоть и привлекла внимание отдела по борьбе с незаконными травами. Остатки чая она высыпала в чайник и ругнулась, потому что чаинки пролетели мимо. Она взяла в руки огромную чашку, на которой было написано «А1», и налила чай.

– Антиквар один, – прочитала надпись на кружке седая женщина. – Откуда у тебя эта кружка? – заинтересованно посмотрела она на Киру.

Кира взглянула на гостью с опасением.

– Вы что‑то знаете? – резко поставила чашку Кира. Ее ресницы задрожали, она растерянно моргнула, и из ее глаз быстро выкатилась маленькая слезинка. Кира ее вытерла и сжала губы в узкую полоску, стараясь скрыть эмоции. – Скажите, если знаете.

– Ты старше меня, а выглядишь на 35, – ухмыльнулась женщина. – А утром я моложе тебя выглядела. Все дело в количестве таблеток, которые я принимаю. Медицина дала скачок. Как думаешь, инопланетные технологии могут сделать меня бессмертной?

– Знаете, – не обращая внимания на то, что гостья сменила тему, сказала Кира.

Тут женщина опустила глаза и заговорила. Сухо, неприятно, но она заговорила:

– Я, дорогая моя, ничего не знаю. Я не знаю, ни где твой Ковров, ни что с ним случилось. Ни почему ты «размороженная». Я не знаю ровным счетом ничего про тебя, лишь только то, что ты написала биографию Марка Морковина, ну, того сумасшедшего ученого, который оружие изобретал, когда я еще маленькая была. Когда началась Погодная Война, мне было 22 года. Знаешь, сколько мне сейчас лет?

Кира быстро сосчитала в уме, сколько лет ее гостье, но сказала другое:

– Могу предположить, что около семидесяти.

– Семьдесят восемь, если быть точнее, – пожилая женщина скептически поджала губы и взглянула на Киру. – Как я уже сказала, ты старше меня по возрасту, но я пережила такое, что тебе и не снилось.

– Хм, – пробурчала Кира и инстинктивно подняла плечи. – Вас отключили легким наркотиком, и вы проснулись в капсуле, которую пытались разграбить дикие стики? Вы решили, что вы умерли и попали в ад, а оказалось, что на Земле просто произошел апокалипсис? У вас погибли все родственники? Вы чуть не сдохли в Мосхаре от ядовитых паров? У вас пропал муж? Что с вами случилось такого, что мне не снилось? Спасибо, конечно, что вы согласились со мной побеседовать, но если вы решили соревноваться, у кого ужаснее судьба, тогда вообще не стоило начинать этот разговор.

Пожилая женщина слегка улыбнулась, взяла чай, который Кира ей приготовила, и уселась поудобнее в парящее микрооблако.