Погодная Война

– Себе сейчас тоже сделаю, – рассуждал он. Пиво стояло рядом, и он периодически делал глоток‑другой.

Дверь в квартиру открылась. Вошел пожилой мужчина лет шестидесяти на вид. Он был аккуратно пострижен, гладко выбрит и внешне спокоен. Слава ковырялся в фольге, никак не мог подобрать размер самодельной шапки.

– Привет, Слав, ты как? Слава ничего не ответил.

– Дед пришел! – прокричал Слава и снова погрузился в изготовление средства защиты от пришельцев. Из дальней комнаты послышался негромкий топот детских ножек.

– Деда Юра! – закричал мальчишка и радостно бросился ему на шею. Шапка слетела, Рома быстро ее поднял. – Смотри, что мне папа сделал. Это защитит меня от Вторжения. Тебе сейчас папа такую же сделает! Правда, пап?

– Правда‑правда, – сказал Слава и отрыгнул.

Юрий Степанович грустно улыбнулся внуку и презрительно посмотрел на пьяного сына.

– И не надо так на меня смотреть! – огрызнулся Слава. Юрий Степанович повернулся к внуку и сказал:

– Иди готовь игру, я сейчас продезинфицируюсь и подойду.

Он бросил «Браслет» на кресло, снял куртку и наклонился к сыну, который по‑прежнему ковырялся с фольгой. У Славы ничего не получалось, руки тряслись, и он швырнул недоделанную шапку на пол. Юрий Степанович наклонился к нему и тихо спросил:

– Трезвел?

Слава замотал головой. Тогда отец присел с ним рядом на пол и обнял. Слава уткнулся в мягкую грудь отца и что‑то пробормотал. Юрий Степанович не расслышал и крепче прижал сына к себе:

– Война, Слав. Вдруг понадобится уехать срочно, а ты в таком состоянии… Ромке нужен отец, раз его мать умерла.

Затем он отпустил сына, встал, подошел к стерилизатору, который находился у входа, и погрузился в облако пара. Через 7 секунд процедура завершилась, и он прошел в детскую. Слава остался сидеть на полу один, а Рома защебетал, рассказывая деду о том, какие игры он придумал за утро, сколько инопланетян он убил и как земляне победили.

– Ольга не умерла, она пропала. И во всем виноваты Ковров и Фармак. Я им отомщу еще, – со злостью тыкал в монитор Слава и листал ресурсы. – Вот посмотри, кого все ищут: Ковров Алексей Олегович, инопланетный шпион, это он развязал войну! Он виноват! – и мужчина ударил кулаком в планшет. – Сука зируанская!

– Вячеслав Юрьевич, – послышалось из детской, – планшет антивандальный, специально для таких ситуаций, как эта.

Юрий Степанович вернулся из детской, подошел к сидевшему на полу сыну, продолжавшему вытирать нос рукавом, снова сел с ним рядом и снова обнял его:

– Славушка, ну хватит. Растет малыш у тебя, матери не стало, у него ты да я. Давай, сынок, соберись, – и он вздохнул. – Давай, Славка, давай…

Он слегка потрепал безвольного сына за плечо. Слава по инерции качнулся, но промолчал. Он продолжал пить пиво. Тогда Юрий Степанович встал и сделал пару шагов в сторону детской, затем остановился где‑то между коридором и гостиной и сказал:

– Слав, что‑то не так с планетой, все это понимают, а ты климатолог, ты должен что‑нибудь сделать.

– «Что‑нибудь» – это что?! – вспылил вдруг Слава. – Погоду изменить? Это сложно! Погоду предсказать‑то сложно, пап! Понятно тебе? Не то что изменить.

Он начал жестикулировать, рисуя на белой огромной стене‑мониторе какие‑то графики и круги, переносить воздух из одной руки в другую и наконец показал отцу большой палец, торчащий между средним и указательным.

– Вот! – возбужденно сказал он. – Не бывает таких явлений в природе, это дело рук человека, ну, или инопланетян! – и снова погрузился в ресурсы, где периодически отображалось то лицо Фармака, то лицо Коврова, то самолет, падающий на Здание.

– Дедушка, у меня тут авария! Погром базы пришельцев! – прибежал из детской Рома и радостно объявил: – Земляне победили! Ура!

– Замечательно, Ромка! Ты – наша надежда, – ласково сказал Юрий Степанович и погладил внука по голове.

– Это все шапочка, – гордо сказал малыш и поцеловал отца, который продолжал сидеть на полу в прихожей. Вячеслав обнял сына, глаза его заслезились, и он заплакал. Слезы текли, а он смотрел на своего отца и прижимал сына к себе все крепче и крепче

– Эй, пап! Ты меня раздавишь, – закряхтел Рома и выбрался из объятий. Он взял дедушку за руку и повел обратно в свою комнату.

Славу переполняли страх и чувство безысходности. Профессионал в области климатологии и сейсмографии не мог предсказать, что же будет дальше с погодой. Да это еще полбеды, прогнозы синоптиков никогда не отличались точностью, но сейчас из‑за этого вторые сутки гибли жители его родной планеты. Данные не успевали обновляться, по вчерашним подсчетам на восемь вечера, погибших насчитывался уже один миллиард. Миллиард человек мгновенно ушли из жизни. Кто‑то не успел попрощаться с родными, кто‑то оказался с ними погребен под толщей грунта и еще умирал, целые города исчезли с лица Земли, и никто не знал, что с этим делать.

На планшете Славы замигало: «рабочий вызов» – «принять‑отклонить», «рабочий вызов» – «принять‑отклонить».

– Принять, – нехотя сказал Слава, и на мониторе отобразилась звуковая волна, которая мелькала так, что он еле улавливал ее изображение.

– Слав, ты где?! – взволнованно говорила женщина. – Тебя все ищут, где ты, Слав? Мы тут второй день голову ломаем над этими катаклизмами, а наш лучший сотрудник с горя спивается. Ольгу не вернешь, а ты живой и нам нужен. Давай соберись, мы пришлем рабочий транспорт, ждем вас всех, ну, Степаныча и Ромашку твоего вместе с тобой, здесь, в НИИ. В общем, через полчаса прибудет вертолет, доставит до экспресса, а ты уж сам решай, где выходить. Можешь заскочить в Туапсинский отдел, там вроде тебя тоже ждали.

Монитор быстро протараторил слова, волна превратилась в линию, и Слава вздохнул.

– Всегда им что‑то от меня нужно. А мне вот никто не нужен,– тихо сказал он и нажал кнопку обесточивания квартиры. Везде погас свет. Стало тихо.

– Дедушка, мне страшно, – услышал тихий голосок из детской Слава.

– Отставить страх, включить боевой режим! – командным голосом произнес дед. Рома, по всей видимости, выпрямился и изобразил солдата Войск Космической Интервенции, в народе ВКИ, потому что Слава услышал, как сын марширует по комнате и встает по стойке «смирно». Дед продолжил говорить, только тише: – Это папка твой играет с проводкой. Посиди пока здесь, а я до него дойду.

Юрий Степанович дошел до сына. Тот сидел и слушал обесточенный бесперебойник размером метр на полтора. Седой отец осторожно подошел к Славе и спросил:

– Слав… А его‑то зачем? Это же бесперебойник.

– Теорию проверяю, пап, только что вспомнил. Говорят, нельзя ничего обесточить, все равно они включаются, это зируанцы постарались… – продолжал прислушиваться он.

– Да брось ты! Как хоть?