Погодная Война

– А говорят, что у них есть такие устройства, которые могут заряжать предметы на расстоянии, километр или два дальность действия, а еще они электричество производят… Через какие‑то потоки или поля. Я не знаю еще, мы толком не разобрались. Думаю, стоит в НИИ нам всем поехать. Там безопаснее.

– Папа! Включи окна! Или я пойду на балкон! – прокричал Рома из детской.

– Не могу, Ром, надо кое‑что проверить, – отмахнулся от сына Слава и попытался найти глазами отца, – Едем в НИИ, – чуть тише сказал он.

– Ну, слава богу, хоть одна умная мысль за последние два дня.

– Пап! – снова закричал из детской Рома. – А когда мама придет? Дед, мне страшно, иди сюда!

– Или не стоит ехать в НИИ! – резко осушил емкость с налитым пивом Слава, главный климатолог Сочинского научно‑исследовательского института сейсмографии и метеорологии.

Он не ожидал такого вопроса. Он его боялся и не знал, как произнести это слово, глядя в глаза сыну. Ему предстояло сказать: «Мама умерла». Произнести это означало признать смерть своей жены, а этого он сделать не мог.

Вдруг свет включился, как и предположил Слава. Ему стало жутко, а еще безумно стыдно за то, что он эти два дня пил. Он мог ее искать, он мог попробовать просчитать, куда переместилась вся толпа из маркета, он мог столько выяснить по горячим следам. А теперь время было упущено. Он дал команду отцу собираться, а сам взял небольшой старенький жесткий диск с надписью «Библиотека геофак» и положил в карман куртки, которая висела в стерилизаторе. Его отец стал складывать детские вещи в огромную дорожную сумку. Юрий Степанович собирался основательно: он взял Ромины игрушки – два трактора и три планшета, электронную собаку и кошку, собрал теплую одежду и несколько комплектов нижнего белья.

– Слав, через Ольгинку проедем? Там порыбачим, давно ж хотели.

– Через Ольгинку? Ты издеваешься, да, пап?

– Я не… – замешкался отец. – Мы с тобой же там все детство твое рыбачили. Я что‑то не подумал…

– Ладно, пап, не твоя же жена умерла. Твоя вон цветет и пахнет, скоро бота‑любовника заведет или зируанца, обычных‑то ей мало! Как ее сейчас зовут – Кристал с ударением на «и»? – со злостью огрызнулся он.

– Не смей так говорить про свою мать! – топнул ногой Юрий Степанович и сжал правую руку в кулак.

– Как есть, так и говорю! Всю жизнь гуляла она, а ты терпел!

У отца задрожали губы. Слава нервно вздохнул и спустя несколько секунд тихо сказал:

– Прости, пап… Видишь, я какой… На себя не похож. В Ольгинке хорошо, да и безопасно, бухта же все‑таки, вдруг повезет.

Он нехотя стал собирать остальные вещи. Москва была практически в шаговой доступности от Сочи, учитывая скоростные частные поезда.

В дверь постучали. Юрий Степанович открыл. Перед ним стоял Виктор Петрович Сарафан, майор ВКИ, живший с ними по соседству.

– Здравствуйте, Виктор Петрович. Вы сегодня при исполнении?

– Здравствуйте, – спокойно сказал Виктор. – Я теперь еще долго при исполнении буду. Война началась. Назвали погодной.

– Погодная, оно и верно, – сказал Юрий Степанович и продолжил складывать Ромины вещи в универсальный рюкзак.

– А где Ольга? – поинтересовался Виктор.

Юрий Степанович замялся, а из комнаты выбежал Рома и прокричал:

– Здравствуйте, Виктор Петрович! Мамы нет, она еще с работы не пришла. Папа и деда не знают, когда она придет.

Виктор резко посмотрел на Юрия Степановича. Тот отрицательно замотал головой, у него заслезились глаза, и он суетливой походкой ушел на балкон. Там он попытался прикурить электронную сигарету, а Слава все что‑то бубнил себе под нос. Тогда Виктор подошел к Роме, взял его на руки, прошел с ним в детскую, сел на кровать в форме ракеты и посадил Рому к себе на колени.

– Я тебе сейчас кое‑что скажу, а ты мне пообещай не плакать, – прошептал он. – Договорились?

Рома покивал.

– Твоему папе сейчас очень‑очень грустно, ты за ним следи. Следи, чтобы он кушал хорошо, спал много, в общем, стань для него папой, хорошо?

– Мама больше не вернется ведь, да? – тихо сказал Рома. Виктор его обнял крепко‑крепко и сказал:

– Вы с ней обязательно встретитесь когда‑нибудь, я тебе обещаю.

Из включенного окна был виден город. Виктор смотрел на полыхающее вдалеке здание и черный дым на светло‑голубом небе. Рома прижался к Виктору и тихонечко всхлипнул. Он уткнулся в китель, а Виктор стал слегка раскачиваться и что‑то напевать, мальчик по привычке начал засыпать, и тут Виктор пришел в себя. Он усадил ребенка рядом с собой и улыбнулся.

– Смотри, что у меня есть, – достал он из‑за пазухи сложенную шапочку из фольги, но не самодельную, покрепче той, что смастерил Слава. – Стратегический запас, – театрально кивнул он. – Иди деду покажи.

Рома прошел на балкон к дедушке. Тот, казалось, замер от удивления. Тогда Рома вытянул шею и встал на цыпочки – теперь ему стало понятно, на что смотрит дед. Москва рассыпалась на части. Разваливалась по кусочкам, как будто ее съедали изнутри огромные вирусные программы. Здание здесь, дом там, дорогу вдалеке. Люди в панике кричали, дорны беспорядочно парили в воздухе, где‑то в полутора метрах от него шел дождь, а вдалеке виднелся зависший торнадо. Дед стоял спокойно. Он смотрел то на одно разрушенное здание, то на другое. Торнадо был далеко и уже сутки вроде как оставался на одном месте. На него уже никто не обращал внимания. А вот дождь… Дождь шел кусками повсюду. Люди промокали мгновенно, не успевая высохнуть.

– Вам помочь с убежищем? – передал Виктор консервы Славе.

– Нет, мои транспорт пришлют, спасибо, – уверенно сказал он и кинул какой‑то прибор в Виктора. Тот поймал.

– Что это?

– Захвати, новая разработка, не поступали они еще к вам, я проверял. Смотри, нажимаешь сюда, – и Слава нажал комбинацию кнопок на приборной панели устройства, – прикладываешь палец, лучше большой, так держать удобнее, – и он бесцеремонно взял большой палец Виктора и приложил к сенсору. Сенсор не отреагировал. Высветилось: «Повторите процедуру кодирования. Не распознана ДНК». Виктор не подал виду, он ждал, что будет делать Слава дальше. Тот потряс прибор, обнулил данные и повторил всю процедуру заново. Нет реакции.

– Дома попробуй, жми вот сюда и еще на вот эти две, – давал инструкции климатолог. – Потом палец большой приложишь, и прибор тебя запомнит. Работает со сбоями пока что, настройки не все на нем, ну, что есть, – виновато пожал плечами Слава. – Погоду предсказывает, не спрашивай, как у нас это все оказалось, расскажу – вы же за мной и придете, – и нелепо улыбнулся первый раз со смерти Ольги.

– Спасибо, Слав, пойду пробовать.

– Не за что, «интервент», – пожал руку Виктору Слава. Виктор скупо улыбнулся. Ему явно не нравилось прозвище, которым его все время называл сосед, но доля правды в этом была. Служба в Войсках Космической Интервенции давала Славе такое право.