Полночные хроники. Магия крови

Моя попытка бросить на Жюля мрачный взгляд с треском провалилась: напарник выглядел слишком смешно. «Монстры, которых мы истребляем» – такой девиз выбрали для хэллоуинской вечеринки в этом году. Каждый нарядился в существо, на которое охотился. Я – охотница на кровопийц, поэтому изображала вампира, а Жюль, охотник на гримов, – оборотня. И наряд он выбрал отнюдь не из дешевых, которые можно найти в любом косплей‑магазине. Нет‑нет. Роскошный костюм в цветочек, из рукавов торчали клочки шерсти, на руках длинные черные накладные ногти‑когти, а вместо жуткой маски с окровавленными клыками Жюль нацепил собачьи ушки и хвост. Амулет первого уровня на разноцветном шнурке ситуацию не спасал. Словом, Жюль – самый модный, безобидный и забавный оборотень, которого я когда‑либо встречала.

– Легко так говорить, когда не нужно на следующий день развлекать толпу детей.

– Ты сама на это подписалась.

– А что мне оставалось делать? Отказаться от задания?

– Да, именно так. Агнес нашла бы другую Золушку.

– Тише ты, – шикнула я. Жюль единственный знал, что я зарабатываю деньги, играя принцесс на детских праздниках.

Ненавижу свою работу. Ладно, вру. Мне даже нравится. Гибкий график, вкусные тортики, с оплатой все отлично. Вот за убийства монстров мне не платили ни цента. С малышами я ладила, потому что два раза в неделю преподавала детям охотников основы нашего ремесла.

Жюль отпил от своего коктейля:

– Не понимаю, чего ты так стесняешься.

– А тебе и не надо понимать, просто держи рот на замке, – ехидно отрезала я.

Жюль – парень без комплексов. Ему вообще плевать, что люди скажут о нем и его пестром костюме. Я не такая. Вечно переживаю, какого обо мне мнения другие охотники. Хочется, чтобы меня воспринимали всерьез. Если стану посмешищем, то о мечте однажды занять пост главы штаба придется забыть. Конечно, это случится нескоро, лет через двадцать, а то и тридцать. Мне всего девятнадцать, надо еще набраться опыта, но заложить основы никогда не рано.

Вдруг Жюль напрягся и посерьезнел. Существовали только две причины, способные вызвать такую реакцию. Темные твари проникнуть в клуб точно не могли, а это значит…

– Там Харпер, – прошептал Жюль так тихо, что я с трудом разобрала эти слова сквозь грохот музыки.

Проследив за взглядом напарника, я обнаружила в дверях клуба Харпер и ее брата‑близнеца Холдена. Не заметить этих ребят крайне сложно. Как и все магические охотники, они отличаются сверхъестественной красотой и прямо‑таки притягивают взгляды. Шелковистые черные волосы, большие коричневые глаза, пухлые губы. На моей работе Харпер точно досталась бы роль Белоснежки, хотя на мой вкус она больше похожа на Малифисенту. Мерзкая девчонка. Однако по какой‑то необъяснимой причине Жюлю она нравилась. Очень нравилась.

– Это твой шанс, – я дружески пихнула напарника в бок.

Он оторопело уставился на меня:

– Что?

Я кивнула на Харпер и Холдена, которые направились к барной стойке. Холден выглядел как персонаж дешевого ужастика про ведьм. Серый балахон до пят и длинная седая борода добавляли ему сходство с Гендальфом. А вот Харпер над своим образом заморачиваться не стала: черные джинсы, сапоги, топ и кожаная куртка. Если бы не накладные острые уши, она выглядела бы как обычная охотница.

– Поговори с ней, – настаивала я.

Жюль замотал головой. В мигающем свете клубных ламп мне почудилось, что напарник побледнел.

– Ни за что, – пролепетал он. – Сама знаешь, чем это кончится.

Да, еще бы не знать. Каждый раз, когда Жюль пытался подкатить к Харпер, она давала ему от ворот поворот. Это выше моего понимания, ведь Жюль – настоящее сокровище. И вовсе не потому, что он мой двоюродный брат. Жюль симпатичный, у него растрепанные рыжие волосы, пронзительные голубые глаза и высокие скулы. Он веселый, умный, очаровательный и, ко всему прочему, самый лучший охотник, которого я знаю. Может, Жюль не такой высокий и широкоплечий, как большинство охотников на гримов, но все, чем его обделила природа, он восполнял дисциплиной и решительностью.

– Не хочешь с ней разговаривать, тогда просто выброси из головы.

– Легче сказать, чем сделать.

Напарник снова посмотрел на Харпер, которая, облокотившись о барную стойку, смеялась над чем‑то, что рассказывал ее брат.

– Как можно быть такой прекрасной? – вздохнул Жюль.

– Сними розовые очки, – фыркнула я. – Она редкостная дрянь, ты для нее слишком хорош.

Обычно я выбираю выражения, потому что уважаю Харпер как охотницу, хотя терпеть ее не могу. Она уже не раз разбила Жюлю сердце, и я ненавижу, как ловко у нее – только у нее – получается втаптывать в грязь его уверенность в себе.

– Ты не понимаешь.

– Точно, не понимаю.

– Она… – не договорив, Жюль замотал головой, будто отгоняя непрошеные мысли, и перевел тему: – А знаешь что? Забудь. Хочешь потанцевать?

– Извини, сегодня нет. – Я слишком трезвая, чтобы добровольно становиться посмешищем на глазах у коллег. – Наверное, мне пора. Пригласи Эллу, она с радостью согласится.

– Элла смылась полчаса назад.

Я нахмурилась:

– Так рано? Она же только пришла.

– Ага. Видимо, важные призрачные дела, – Жюль многозначительно посмотрел в сторону выхода. – Уэйн вышел спустя пять минут после нее. Наверное, они почувствовали неподалеку неупокоенную душу и решили немедленно отправить ее в подземный мир.

– Ну‑ну, выше нос. Не сомневаюсь, ты найдешь, с кем еще потанцевать, – ободрила я Жюля, слезая с барного стула. – Увидимся завтра на патруле.

– До завтра, – улыбнулся Жюль.

Протиснувшись сквозь толпу веселящихся охотников и архивариусов, я добралась сначала до гардероба, а затем и до выхода. На улице с облегчением вдохнула прохладный ночной воздух. Впервые за несколько часов я дышала полной грудью, не чувствуя резкий запах пота и алкоголя.

Я неспешно брела по Виктория‑стрит в сторону старого кладбища на Колтон‑хилл. Ночь ясная, звездная, поэтому решила прогуляться до штаба пешком.