Попаданка для Наместника Смерти
Я что‑то слегка заволновалась, поглядывая на письмо.
Ой, а вдруг он красавец? Ну прямо как на обложке романа? Видимо, каждой девушке хочется получить своего маркиза, графа или герцога.
Не то, чтобы я питала какие‑то иллюзии. Но осторожность в этом деле не помешала бы!
– Может, он уже старенький, – одернула себя я, когда фантазия уносила меня в сторону обложки с полуобнаженной парой на фоне точно такого же сада.
Я шла по дорожке, стараясь отогнать от себя воспоминания про «нежные руки, рвущиеся из штанов», про «про пламя страсти, опаляющее волоски на его могучих руках», про «трепетную пещерку, которая широко распахнулась, чтобы впустить в себя огонь необузданной мужской страсти», и все такое…
Старинная дверь выглядела внушительно. Свет нигде не горел. Хотя, может, еще и рано?
Письмо вырвалось и полетело в сторону двери.
– Стоять! Ты куда! – бросилась я через сад, так и не успев помечтать как следует.
На дороге мне попался огромный черный кот. Он мирно сначала перебегал дорогу, а потом стал перелетать. Я перепугалась, потеряла равновесие и ступила ногой в кусты.
– Мяв!!! – послышался истеричное.
Под ногой что‑то дернулось. Видимо, это был хвост! Я отшатнулась обратно, на дорожку, отряхивая себя от сухих листьев!
Я схватила письмо возле самой двери. Оно вспыхнуло и погасло. Интересно, что это значит?
Так! У нас тут маркиз! Я приосанилась, расправила плечи, втянула живот. Мне удалось даже слегка продрать спутанные волосы рукой, откинув их назад.
– Тук‑тук! – постучала я, закусив губу.
Пока что было тихо. Я видела, как по плющу карабкается тот самый черный котяра. Ну и напугал он же меня! Бррр! Еще сидит на дорожке! Его в темноте почти не видно!
Я помялась, обмахиваясь конвертом, как веером.
– Если здесь живет кот, значит, его кто‑то кормит, – постановила я. – А если его кормят, то здесь кто‑то живет! Однозначно!
Выводы меня успокоили, как вдруг дверь открылась. Причем, сама по себе! Ну и дела!
Я заглянула в пустой коридор. Напротив меня изгибалась роскошная лестница. Она, словно обнаженная красавица лежала на дорогом ковре.
– Нам так не жить, – обреченно вздохнула я, заприметив свет, идущий из одной двери на втором этаже.
Где‑то здесь должен ждать таинственный маркиз драгоценное письмо. Мне уже самой интересно, о чем могут писать маркизу?
«О, сударь, едва увидев ваше письмо я навсегда потеряла … очки!», – пронеслись в памяти шедевры эпистолярного жанра. Высокопарные фразы, красивые признания в любви, утонченные комплименты…
Мне уже, если честно, чуть‑чуть не по себе!
Насколько я помню старых аристократов, они любят этикет! Думаю, я справлюсь! Постучаться вежливо, дождаться ответа, изящно войти, сделать реверанс, рассказать зачем пришла, протянуть письмо, попросить позволения присесть и прочитать!
Так, я ничего не забыла? Вроде бы нет!
И тут меня осенило. Если я читаю письма, то я как бы узнаю… эм… чужие секреты? Это что‑то вроде подглядывания в замочную скважину! С одной стороны это было не совсем этично. А с другой стороны, они же сами должны давать разрешение на прочтение? И я точно не стану трубить об этом на каждом углу?
Я поднялась по лестнице, лаская рукой изгибы перила. В комнате на втором этаже действительно горел свет. Он падал прямым лучом из приоткрытой щели, как бы рисуя полосу между.
Немного успокоившись и заправив непослушную прядь, я подошла к приоткрытой двери. Со стены на меня смотрели мрачные портреты. Иногда мне кажется, что это не любовь родственников заставляет вешать их на стены. А исключительно желание закрыть дыры на старинных обоях!
– Вау! – прошептала я, видя позолоченные подсвечники.
Дом был огромен. Интересно, сколько в нем комнат? Двадцать? Тридцать?
– Письма! – напомнила я себе, сжимая в руке письмо. Оно словно попало под дождик. Чернила кое‑где поплыли.
Я занесла руку, чтобы вежливо постучать, как вдруг дверь открылась.
– Тук‑тук, – выдала моя рука по чьей‑то груди вместо старинной деревяшки.
– Эм… – потерялась я, осторожно задирая голову. Ничего себе! Я даже не знаю, что сказать…
Я была такой маленькой по сравнению с … с… В коридоре было темно, поэтому я не успела рассмотреть лицо. Зато в тусклом свете успели сверкнуть бриллианты на одежде.
Совсем растерявшись, я промычала что‑то вроде: «Э… И….» вместо положенного «Здравствуйте!».
Хозяин исчез в ярком свете, который был так непривычен после синеватой темноты коридора. Свет бил мне в глаза, пока я щурилась. «Реверанс!», – напомнила мне вежливость. Да‑да! Сейчас! Одну минуту! Тут же как бы маркиз!
– Здраст‑т‑твуйте, – выжала я из себя, чувствуя себя крайне неловко.
Я попыталась кончиками пальцев взять воображаемую юбку и растянуть ее пошире. В одной руке я все еще сжимала заветное письмо, а вторая во что‑то врезалась. И уронила.
Послышался звонкий бдзеньк! Словно на пол упала огромная ваза.
– Ой! – перепугалась я собственной неуклюжести. «Ничего страшного! Со всеми бывает!», – успокаивала я себя. Видимо, разнервничалась. Не каждый день тебе маркизы попадаются?
– Я все уберу! – занервничала я, видя осколки. – Простите! Одну минутку. Сейчас я все подниму! Все подниму!
– Ничего мне поднимать не надо, – послышался тихий и спокойный голос. – Все, что нужно поднимется и без посторонней помощи. С чем пожаловала?
– С письмом! Вот! – нервничала я, видя, что хозяин сидит, отвернувшись от меня. Спинка кресла заслоняла все, кроме руки, лежащей на подлокотнике и сверкающей кольцами. И прядей волос, сквозь которые был виден огонь.
– Ма‑маркизу! – пояснила я. И тревожно заглянула в кресло. Меня точно слушают? Или нет? – Я могу прочитать?
– Читай, – послышался голос.
– А… да… читать! Как же! – нервно рассмеялась я, чтобы скрыть неловкость. Черт! Ну надо же было так! Надеюсь, ему больше никто не будет писать писем!
– Кхе‑кхе! – прокашлялась я, открывая конверт. Сумка соскользнула с плеча и грохнулась на пол.
– Простите! Еще разочек! – набрала я воздуха в грудь, вешая сумку на плечо. – Письмо! Для Маркиза!
Что там? Что же там? Мне уже самой интересно!
– Дорогой мой маркиз! – с выражением прочитала я. Я читала медленно. Вдруг он что‑то не расслышит с первого раза. – Как ты там? Надеюсь, что это «там» все‑таки существует…
