Попаданка и ее варвары
– У леса на опушке, жила зима в избушке…
Русский, Горячев и Халский любили говорить «взорвала мозг». Вот сейчас мозг Вея точно взорвали. Причем, жестко так, много раз. А то, что осталось – расплавили. Нет, ну какой же русский язык все‑таки точный и многозначный. Вроде бы кажется – метафора, фразеологизм, красивая фигура речи, наконец. Но испытал на себе – и понимаешь – как метко сказано! Не в бровь, а в глаз!
Испытав на себе в полной мере всю мощь «великого и могучего», рартисс отпустил ребят отдыхать, назначил дежурным до утра Рентри, и сам отправился в бар. Залить крепким спиртным недовольство собой, помощниками и ситуацией. Как‑то резко и одномоментно все вышло из‑под контроля в относительно налаженной жизни Вея.
Вроде казалось бы – рутина рутиной. Утром – на работу, время от времени – на опросы свидетелей, вечером – отдыхать и развлекаться с красотками в каком‑нибудь ночном клубе или стриптиз‑баре. Высшая каста рартиссов практически ничем не болела, поэтому подхватить инфекцию половым путем не боялась. Развлекались рогатые на полную катушку. Стинки, рартисски, асфанки, кетрепки, араччи, если везло…
И Вей многим давал фору…
А теперь… От мысли о подобном развлечении аж подташнивало, и так хотелось завалить одну красотку. Конкретную заразу и занозу в заднице.
В баре Вей мысленно помянул еще одно крылатое русское выражение: «Вспомни о неприятностях – и они тут как тут».
На одном из кресел у стойки из теплого камня‑металла восседала Василена, собственной персоной. Красивая зараза! Ну просто аут! И как нарочно еще такую позу приняла… В пол оборота, вытянувшись по струнке…
Глаз не оторвать! Слюни подобрать бы! А то еще захлебнешься ненароком.
Нога на ногу так что подчеркнуты длинные, мускулистые, округлые бедра. Изящная гибкая спина бросается в глаза. Талия стала казаться еще тоньше, а попка круглее. Да и грудь… как на витрине. Два спелых яблочка…
Рартиссу уже и этого хватило, чтобы подзарядиться энергией любви по самое не хочу, вернее хочу, но в прямом и плотском понимании. Так эта зараза еще и томно попивала безалкогольный кисло‑сладкий фруктовый коктейль из соломинки.
Видок тот еще был. Губки Василены так обхватывали трубочку, что «трубочка» рартисса мгновенно оживилась и выпрямилась, для подобного же удовольствия.
Пока рартисс устраивался на соседнем с ней кресле, араччи наблюдала, чуть вскинув бровь.
А затем прямо нокаутировала.
– А вы всегда такой… эм… сильно пахнущий? Или метили территорию? Коты так делают, чтобы чужаки не совались. Ваш способ дать преступникам понять, что они тут, мягко говоря, не к месту?
Вей аж поперхнулся моо – очень крепким алкогольным напитком с Рартисса, который ему по привычке немедленно налил бармен – землянин Тимур Панов. Тот хихикнул в кулак от фразочки араччи.
Оххарт выдохнул и нашелся:
– Нет, проверял вас на устойчивость к газовой атаке. Мало ли какие ситуации случатся на новой работе. Пожар, взрыв, попытка отравить СБ какими‑нибудь ядовитыми испарениями… Вы должны быть готовы ко всякому…
– Ну что ж, считаю, что справилась на пять! – сверкнув глазищами, усмехнулась она. – Сказались тренировки на Земле, в родном времени. Я прожила долго и воробей стреляный. У нас, к примеру, леса горели неподалеку от города… Такой был смог… Закачаешься. От вас чуть похуже душок, но я дама привычная… Я в автобус в час пик забивалась при тридцати пятиградусной жаре на улице. Там каждый второй мужик вот также был совершенно уверен, что его, прошу прощения, испарения придают ему особого обаяния. А они придавали окружающим особого обоняния. Проще говоря – организмы окружающих временно переставали воспринимать запахи. Исключительно в целях самосохранения.
– Скажите, а вокруг вас было много самоубийств? – приосанился Вей, инстинктивно пытаясь продемонстрировать мощное мужское тело.
– Думаете от моих комплиментов вешались? – хихикнула она. – Не проверяла. Слабых духом рядом не держала. Видимо, узнав об этом, меня сюда и направили. Дух, то есть даже духан от вас, реально, не слабый… Просто неверно поняли русское выражение…
Ратисс сам не понял, как включился в эту дуэль иронии и стеба. Но шло прямо как по маслу.
– Вы на всякий случай закажите противоядие к своему токсину в местном медпункте. А то, мало ли, меня рядом не окажется… Некуда будет сцедить… Сами отравитесь…
– Не волнуйтесь! Я найду способ сцедить яд без ущерба для здоровья мирного населения. Варваров тут предостаточно…
– А варвары, что, не население?
– Не мирное, совсем не мирное…
Почему‑то Вею было неприятно слышать даже о том, что она собирается использовать как игольницу для своих словесных шпилек кого‑то еще. Тхалисс! Что за ерунда с ним творится?! Ему бы радоваться… А рартисс даже в этом случае ревновал!
Он отмахнулся, осушил бокал и метнулся на выход.
Деньги спишутся с его счета, как и всегда.
Вей, как последний дурак, сопливый пацан, рванул в туалет и принялся мыть с мылом подмышки. Затем все же решил весь окатиться. Тут было встроено несколько душевых. И, наверное, рартисс был первым за последние лет десять, кто решился использовать их по прямому и однозначному назначению. В основном, там запирались парочки для страстного слияния под теплыми струями. А то и не парочки…
Вей мылся тщательно, смывая с себя пот и заодно весь нервяк дня. Старался. Ради чего? Ради нее? Нет, не оценит! Наверняка, опять ядовито высмеет!
Ну и Тхалисс с ней!
Но пахнуть неприятно для носика Василены Вей просто не мог. Ну не мог он себе этого позволить. Как бы ни убеждал себя, что настоящий мужик не должен заботиться о собственном запахе. Ну не по‑мужски это! Неправильно и жалко!
Мужик должен нравиться своими качествами. Силой, защитой, тем, что за ним как за каменной стеной до самого неба. И он всегда будет опорой. Денежной, бытовой, боевой.
Вот чем должен брать бабу настоящий мужик.
А вовсе не приятным запахом из‑под мышек. Регулярная гигиена, конечно, важна. Для здоровья и для общего состояния. Но мыться, чтобы убрать запах…
Тем не менее, драил себя рартисс на совесть. Как только кожу не стер до самого мяса.
