Последний дар Эбена
Итак, она решилась и резко завернула на примыкающую дорогу, которая пролегала параллельно основной. Спустилась вниз по каменной лестнице. С двух сторон виднелись кремового и светло‑желтого цвета красивые высокие дома. Но в них давно уже никто не жил. Скоро она вышла на узкую затоптанную тропинку. Повсюду чувствовалось, как осень постепенно простирала свои руки на беспомощную землю. Под ногами шуршала сухая трава, а ветер проносил в воздухе тонкий аромат румяных яблок и спелых слив. Через покатый выступ склона, она спустилась по маленьким самодельным ступенькам, выдолбленным прямо в земле, и вскоре подошла к небольшой поляне, в самом центре, которого красовался искусно оформленный белый камень. По всему было видно, что стоит он здесь уже не один год и даже не один век. Маленькие трещины и дырочки можно было увидеть почти на всей его поверхности. Но, несмотря на это общий вид прекрасно сохранился. Верхушка его напоминала Эмме очертания трех круглых цветочных лепестков. Внутренняя часть с боковых сторон была изрезана красивыми переплетающимися узорами. Соединяясь, они смыкались в середине у большого цветка с такими же точно круглыми лепестками. Прямо из нее выходила труба с массивным медным краном на конце, откуда тянулась грациозная струна чистейшей родниковой воды. Журча и блестя на солнце, словно мириады мелких бриллиантов, падала она в небольшой пруд. Вокруг ни души, но обычно люди частенько сюда захаживают за водой. Эмма закатала рукава, чтобы не намокнуть, затем держась за камень, опустилась на колени. Сухая трава затрещала и зашелестела под ней. Осторожно протянула она закругленные ладони к струе и проворно набрала немного жидкости. Так же быстро, она выпила всю воду, затем потянулась за другой порцией. Внутри нее все тоже казалось, зажурчало от наслаждения. Наконец‑то, мучившая жажда была утолена. Холодная вода вмиг взбодрила, и освежило тело, а вслед за ней и взгляд стал ясным и сосредоточился на камне. На нем была какая‑то надпись. Мелкие выпуклые буквы бледно – серого цвета образовали собой что‑то вроде стихотворения. Не удивительно, что Эмма не замечала их раньше, из‑за крошечного размера их нелегко было увидеть, хотя она и видела в книгах такие красивые столбики из слов. Когда она пойдет в школу она выучит все буквы и обязательно сможет прочитать все что захочет, и книги, и стихи, и вот эту надпись, весело подумала Эмма. Буквы были несколько причудливыми, но может их тоже изучают в школах. Скоро она сможет это выяснить. На камне стоял свежий цветок душистой розы красного бархатного цвета. Обычное дело. Кто‑то ходит сюда постоянно и кладет на камень цветы. В тот раз были фиалки, также первоцветы, теперь вот и розы появились. Поначалу она думала, что кто‑то сорвал из поляны цветок и в спешке забыл взять с собой, однако так часто никто бы не стал забывать свои цветы. Кому это понадобилось интересно ставить их на камень? Эмма не удержалась и взяла цветок. Приятный запах заставил ее невольно улыбнуться, но затем она почувствовала что‑то неладное и в страхе стала оглядываться вокруг. Внезапно наступившая тишина – вот что испугала ее. Роза упала из рук. Даже не слышно как течет вода, а поверхность пруда, обернувшись мелкой рябью, вдруг стала невероятно ровной и застыла в неподвижности. Резкая перемена вывела Эмму из всякой задумчивости. Она быстро встала, оттряхивая колени, и снова оглянулась на пруд. Эмма сразу же забыла про надпись, все это казалось теперь таким ничтожным. Что же случилось вдруг? Словно она оказалась во сне, и не может понять, наяву все происходит или она спит. Совершенная тишина и отсутствие какого‑либо движения вконец испугали ее. На миг она решила, что опять нафантазировала себе все это. Эмма быстро повернулась, и начала было удаляться от пруда, но застыв на месте начала медленно возвращаться. Ей показалось, что она увидела что‑то странное. Ей было страшно, по телу пробежали мурашки и заставляли ее то и дело вздрагивать, но в то же время непреодолимое желание еще раз взглянуть на пруд подталкивало ее вперед. Любопытство перевешивало страх и осторожность само собой куда – то исчезала. Уверяла она себя, что нечего тут бояться вовсе, она быстренько взглянет туда и потом побежит домой. Все‑таки это тот самый пруд, куда она ходит чуть ли не каждый день с самого раннего детства. Ноги ее начинали подкашиваться, однако решимость не слабела. Как и прежде в пруду отражались высокие деревья, трава и синее небо, что делало пруд как бы естественным продолжением окружающей природы. Ее насторожило вовсе не это, а появившееся какое‑то слабое радужное свечение, застывшее прямо над водой. От страха немели ноги и холодели руки, но она шла и шла вперед, пока не дошла до того места, где еще недавно так радостно утоляла жажду. Чтобы убедить саму себя, в надуманности собственных мыслей, Эмма легонько тронула поверхность воды. Таинственность нарастала с каждой секундой. Пальцы ее намокли, однако никаких кругов, никаких малейших волнений эти движения не произвели на пруд. Она сильнее шлепнула по воде, брызги полетели ей в лицо, однако все попытки оказались бесполезными. Водная гладь была непоколебима, словно окаменевшая копия былого пруда. Обязательные круги не хотели появляться, а пруд терпеливо и стойко переносил яростные удары, пока взгляд и мысли Эммы не остановились на ее отражении в воде. Дело было в том, что никакого отражения она не смогла там найти. Как ни старалась, и здесь ее ждало досадное разочарование. Даже Эмма вряд ли бы сумела такое выдумать. Она потянулась над водой так далеко, что чуть не свалилась головой в воду, но отражение даже и не думало появляться. В отчаянии она обогнула весь пруд, то там, то тут посматривая в воду, затем отвернулась от воды. Вот сейчас я развернусь, и мое отражение обязательно появиться, успокаивала себя Эмма, потому что так было всегда и так положено. И ничто и никогда не может этого изменить. Она резко повернулась и встала на колени, лицом к лицу к поверхности воды, чтобы уж точно рассмотреть себя. И на этот раз она себя также не нашла, но в глубине воды она заметила что‑то новое, какое‑то движение, поэтому продолжала пристально вглядываться туда. Что‑то медленно приближалось оттуда. Эмма не смела даже моргнуть. Внезапно появившаяся загадка мучила ее, требуя разумного объяснения. Она все надеялась, что это ее заблудшее отражение наконец‑то возвращается на положенное ей место. Вскоре она убедилась, что ошиблась. Это был человек, мужчина или женщина, мальчик или девочка, она не могла пока отчетливо рассмотреть. Она должна бы встать и сейчас же помчаться со всех ног домой, так подсказывал рассудок, но Эмма продолжала упорно всматриваться в глубину. Эта была девочка, нет скорее взрослая девушка, одетая точно также как Эмма, в майку и хлопковые штаны, с той лишь разницей, что одежда на другой девочке была из белой сверкающей материи. Шла она, опустив голову и медленно приближалась. Эмма отчетливо могла теперь ее видеть, но одной детали все же недоставало в образе незнакомки, которую Эмма тщетно старалась найти. Наконец, девушка подняла голову, и посмотрела ей прямо в глаза. Эмма отпрянула назад от испуга. Этот взгляд очень трудно было описать словами, пронзительный, усталый и бесконечно непонятный проникал в самое сердце, в душу и простирался на много миль дальше. Эмма увидела, что у девушки, глядевшей на нее, совершенно отсутствовали волосы. Их она искала, но не находила. Она чуть не вскрикнула, но ужас лишил ее даже голоса. Слезы начали ручьями капать с ее глаз и глухо ударялись о пруд. Девушка в пруду тоже начала плакать жалостливыми слезами, но теперь она была с волосами, и шум воды слился с шумом капавших слез. Все стало как прежде, и Эмма поняла, что это уже было ее собственное отражение. Взволнованная она встала, немного походила, чтобы успокоиться и быстро побежала к тропинке. Все это время, какой – то загадочный туман окутывал ее сознание. Словно она находилась в другом месте. Разнообразные мысли так и кружились загадками в ее голове. Правда ли все это случилось или нет? Может она снова замечталась, тогда почему все выглядело так по – настоящему. Реальность и выдумка снова смешались для нее причудливым непонятным образом. Было смутное ощущение, что ту девушку она могла где‑то видеть раньше. Но как она может знать эту странную девушку без единого волоса на голове. Грустный и печальный взгляд той незнакомки повсюду стоял перед ее глазами. Эмма резко остановилась, потрогала свои волосы и совершенно успокоилась, найдя их на своем обычном месте. Разве может девочка жить на свете без волос? Нет и нет! Все конечно сплошной вздор, ничего этого быть не могло, таких людей не бывает, потому что она не видела таких. Все еще под влиянием невероятных впечатлений, она ускорила шаг. Хотелось быстрее попасть домой. Там она поскорее забудет странный пруд и девушку. Разыгравшееся воображение на этот раз унесло ее слишком далеко от земли, вот она и замечталась от знойной жары. Так думала она, но содрогалась при каждой мысли о роднике. Навстречу ей по тропинке шла какая‑то пожилая женщина с цветком подсолнуха в руке. Эмма сразу узнала ее. Сердце итого перепуганное застучало еще сильнее. В Розмуре знали ее под именем Кассандра, но все называли ее не иначе как сумасшедшая Касси. Соня рассказывала ей, что бабушка Касси самая настоящая ведьма и ей ничего не стоит заколдовать человека. Стоит ей только захотеть и она обрат