Притворная дама его величества

Я выбиралась и не из таких ситуаций. Осторожно, чтобы не повредить себе что‑то еще больше, если я пострадала, я пошевелила руками, ногами, еще осторожнее – шеей. Но все отлично функционировало, в очередной раз мне несказанно повезло или тренеры у меня были хорошие.

Теперь нужно было попытаться выкопаться из снегов. Я задергала руками, ногами, и у меня было стойкое чувство, что лавина должна бы меня придавить, снег мокрый, тяжелый, в нем легко задохнуться, но нет, дышать мне было легко и я быстро начала выбираться…

И первое, что я увидела, когда проморгалась, была лошадиная морда. Лошадь фыркнула прямо в лицо и отступила.

– Мариза? – услышала я чей‑то смеющийся голос и принялась отплевываться от снега. Все оказалось не так и страшно, мы не одни проигнорировали предупреждения о сходе лавины и катались на склоне. – Мариза, ты все еще не умеешь как следует ездить верхом.

Девушка, которая говорила это, смотрела прямо на меня. Я уставилась на нее в ответ – совсем молоденькая, лет пятнадцати, с вычурной дурацкой прической, одета в неплохо пошитое длинное платье, на плечах накидка. Ролевики? Очень маловероятно. Такую компанию я бы запомнила. Киносъемки?..

Не то чтобы я что‑то подозревала. Не то чтобы я допускала такую возможность. Но то, что я видела перед глазами, я могла списать только на то, что пострадала намного серьезнее и мне срочно нужна медицинская помощь.

Я заполошно выбиралась из снега, и никто, никто из стоящих рядом ролевиков – ни девушка, ни какие‑то дюжие мужики, ни дама примерно моего возраста, все одетые в костюмы «под старину», не бросились мне помогать. И если от дамы я помощи и не ожидала, то девушка повела себя нетипично – молодежь сейчас совершенно другая, мимо пьяного не пройдут, а тут я. Женщина в возрасте и в сугробе. Я подняла голову, и на какой‑то момент меня охватил леденящий ужас.

Я находилась в лесу – и отлично помнила, что такого леса нет на склоне. Просто нет, я знала окрестности от и до, я приезжала сюда далеко не впервые, зимой и летом, я исходила на этом курорте все с тех времен, когда он не был настолько раскрученным и вылизанно‑пафосным. В этом краю нет таких лесов – густых и абсолютно нетронутых. Здесь никогда не было лошадей, им нечего делать тут. Не было и не могло быть так странно одетых людей.

Так много странно одетых людей. Если это кино – где собственно съемочная бригада?

Я выбралась, вцепилась руками в… собственную длинную неудобную юбку, и мне сразу стало невозможно дышать. Что‑то стискивало мою грудь, словно я была в гипсе, что‑то странное было с моими стриженными волосами. Я поняла вдруг, что одна нога у меня босая и что я ощущаю ступней холодный снег, и что тело мое непривычно другое.

– Мадемуазель, позвольте, я помогу вам сесть в седло?

Это было сказано не мне, а веселой красивой девушке, и она сразу оставила меня, как будто так было и нужно, и все перестали обращать на меня внимание, только бородатый мужик неодобрительно покачал головой.

– Поднимайся, Мариза, и хорошо бы госпожа графиня не прознала об этой шалости. Посмотри‑ка туда.

Я послушалась. Я научилась безошибочно распознавать нюансы тона, которым со мной говорят, и мало что могло меня испугать так же сильно, как спокойно сказанное «брось машину, вон поезд идет». Но сломанный автомобиль, переезд, поезд – это было знакомо. Там, куда показал бородатый мужик, в низком небе, над кромкой леса, медленно, как заходящий на посадку самолет, летело чудовище.

 

Глава вторая

 

Огромный зверь планировал, лишь изредка взмахивая крыльями, и он был близко, ужасающе близко, с его размерами – несколько секунд стремительной атаки, и нам конец. Мне конец.

Меня начала колотить мелкая дрожь, а через мгновение затрясло так, что я расслышала, как стучат мои зубы. Чудовище скрылось в облаке, оно могло мне померещиться, скорее всего, так и было, и это было хуже всего. Я растерянно озиралась: ни проводов, ни шума машин, ни следов самолетов… Нет подъемников, но они должны быть! Нет вышек сотовой связи! Мне могло привидеться то, чего нет и быть не может, но я не могла не видеть то, что быть должно?

Мне казалось, я забыла этот физический страх еще с девяностых, когда уснувший водитель вылетел на встречную полосу и – да, мы удачно легли всем автобусом на бок. Спасла нас куча шмоток, которыми был забит весь салон. Я научилась справляться со страхом, думала я, но нет. Я не сталкивалась с таким раньше – мое тело реагировало однозначно. Опасность, неизвестность, и некуда от нее сбежать.

– Полно тебе, Жюль, матушка отправит меня молиться, а Маризу пошлет разбирать приданое Адрианы. Когда бы моя сестра еще собиралась выходить замуж – она же мечтает быть настоятельницей.

Юная мадемуазель держалась в седле превосходно. И почему‑то ее милое и доброе лицо и ласковый взгляд теплых карих глаз сработали у меня как сигнал к истерике. Силой воли я заставила себя оставаться на месте. Просто косплееры, ничего больше. Вероятно, какая‑то богатая компашка, потому что такое точное воссоздание костюмов требует огромных денег. Может быть, снимают любительское кино. Фанаты «Игры престолов». Ролевики. Отсюда и змей. Просто я слишком сильно ударилась головой. Осмотреться и спросить, где находится горнолыжный курорт.

Но небо было смутным и низким и не было видно гор.

Девушка тронула лошадь и поехала вперед, я же стояла, судорожно себя ощупывая… да, на мне было длинное платье, какая‑то теплая курточка или что‑то вроде того, и грудь моя была затянута в подобие корсета. Я глубоко вздохнула и сразу закашлялась, воздуха не хватило, и никто не повернул ко мне головы.

Нет ни гор, ни подъемников, ни отелей, ни вышек, не слышно перестука колес поездов и надсадных гудков электровозов. Галлюцинация? Смерть? Другой мир? Как это все объяснить, есть ли этому объяснение? Как здесь живут, как здесь выживают, какое место занимаю тут я? У меня ведь есть право голоса? Кто я? Где я?

Бородатый мужик подвел ко мне лошадь, но я шарахнулась от нее, и мужик, посмеиваясь, пошел себе следом за остальными, держа лошадь под уздцы, и в хвосте кавалькады тащились сани. Я смотрела на это все сквозь непрошеные слезы, отдавая себе отчет, что что‑то перемкнуло в мироздании и я теперь где‑то… не знаю где, но одно очевидно, фигура моя настолько незначима, что всем наплевать, что я тут стою и могла пострадать от падения с лошади. И это меня пугало больше всего. Я уже отвыкла быть человеком, с которым вообще не считаются. Могу ли я возразить?

Сбежать? Но куда? Я сделала пару шагов. Ногу пронзила боль, но я понимала – от холода. Я чуть приподняла юбку – на второй ноге были отвратительно неудобные мюли. Я здесь ничего не знаю, самым разумным будет идти за незнакомыми мне людьми и делать вид, что все идет как обычно. Мне нужно время, дальше я разберусь. Может быть, мне действительно это кажется, ничего этого нет, я в больнице и скоро приду в себя.

Я потерла рукой лицо. Я выбиралась и не из такого дерьма. Если это взаправду – выбора у меня нет. Совсем. Категорически.

Мне надо делать все так же, как я привыкла: стиснуть зубы и идти дальше.

Люди уже ушли вперед – и да, моя судьба их не беспокоила. Кто я? Какая‑то прислуга? Младшая нелюбимая дочь? Насколько мне повезло?