Притворная дама его величества

Я изо всех сил закусила губу. И этот Каспар тоже прижитый сын. Все село, наверное, братья‑сестры, а как на домогательства графа реагировали женщины?

– Как мне его найти?

– Вон он, поговори, пока он говорить в состоянии…

Я посмотрела туда, куда указывала мне хозяйка. Молодой еще в принципе парень, но уже какой‑то пропитый, потасканный. Графский сын, как и я, вот это ирония, и в отличие от хозяйки я понимала, что речь ему, может быть, еще и дается, но вспомнит ли он что‑то наутро?

Но у меня созрела идея.

Да, я не умею ездить на лошади – полезный навык, пригодился бы, но меня никогда не тянуло. Управлять лошадьми я не умела тоже, но зато по опыту работы на рынке я помнила, что такое нетрезвый человек. Этим я собиралась воспользоваться.

Встать было не просто тяжело – сродни пытке. Бандитам из девяностых с легкой руки прессы и писателей что только ни приписали, но полно, эти люди были умны, кто был глуп, не жил дольше двух месяцев. Заставь должника разнашивать обувь, и он перепишет на тебя не только квартиру, но и органы собственной жены.

– Каспар? – я подошла, борясь с брезгливостью и адской болью, и села рядом. – Каспар, это я, Мариза.

– М‑м‑м, – он растянул в улыбке бледные губы. Взгляд его был практически пустой.

– Мне в город надо. Возьмешь меня завтра?

Ответом мне было что‑то, связанное с ценой за услугу. Выражение лица человека, говорящего о деньгах, я тоже прекрасно знала. Отлично, и я сделала вид, что что‑то опускаю ему в карман. Каспар вяло реагировал на происходящее, а за мной наблюдали – в этом я не сомневалась ни секунды.

Потом я спросила у хозяйки, где мне переночевать, и она указала мне наверх. Я кивнула и хотела было уйти, но хозяйка что‑то ждала – денег хочет, жадная тварь! Я мысленно зашипела, но отдала ей пару монет.

– Мало, – покачала головой она. – Ты же счету обучена.

– В подол зашила, – наклонившись к ней, тихо пояснила я. – Отпорю – дам утром.

– Ну, не забудь только, – покивала хозяйка и утратила ко мне интерес.

Мне было больно. Тепло, я согревалась, пусть не могла из‑за боли нормально насладиться теплом. Но больно. Актрисе, которая собиралась играть Русалочку, я посоветовала бы разносить чью‑то обувь…

Я поднялась наверх. Тут было холоднее, темнее, зато воняло не так ощутимо. В комнату я заходить и не думала – и не знала куда, и меня интересовало, что происходит внизу. Метель, снег, но, возможно, мне повезет и я смогу найти кого‑то, кто направляется если не в город, то всяко подальше отсюда. Мне нужно сесть, иначе я не дойду. В прямом смысле этого слова.

Окошко было грязным, мутным, нельзя было разобрать, что творится внизу. Казалось, кто‑то ходил, разговаривал, ржала лошадь, но уезжал ли тот человек или только приехал?

В коридоре было почти темно, я надеялась, что сливаюсь с интерьером, что меня не видно, а если и видно, то ничего предосудительного в том, что я тут стою. Но постояльцы, кое‑как поднимавшиеся на второй этаж, были сильно нетрезвые и я волновала их мало. Кто‑то внизу начал бить посуду.

Я подозревала, что запасного хода нет и мне так или иначе придется проходить через зал с отвратительными пьяными мордами. Плохо было то, что меня – Маризу – многие знали. Еще хуже – что вряд ли тут остановилась еще одна девушка моего роста, и если я спущусь, меня заметят. А мне нужно было исчезнуть так, чтобы никто не понял, куда я делась. Если мне повезет – тут рассчитывать приходилось только на слепое везение.

Впрочем, оно выручало меня не раз. Казалось, что все уже полностью сгинуло и ничего, совсем ничего не вернуть, но каждый раз я выкручивалась. Сама ли или с помощью высших сил? До того, как меня закинуло в это тело, я только рассмеялась бы, вопросов нет, сейчас меня грыз червячок сомнений. И сомнения были некстати – что если я напрасно полагалась на свой острый ум?

Как сделать так, чтобы на меня не обратили внимание? Отвлечь их на что‑то еще. Но что можно сделать? Устроить пожар? Слишком… сложно. И слишком жестоко. Никто из этих людей пока не сделал мне ничего плохого, кроме того, могут быть животные и дети, а я сомневалась, что в этом мире кто‑то кинется их спасать. Нет. Нужно искать варианты.

Драка прекратилась. Может, разняли, а может, все закончилось поножовщиной и летальным исходом. Но к окну я прильнула вовремя: кто‑то совершенно точно вышел в ночь и крикнул кого‑то из прислуги.

Кто это был и на чем он собирался уезжать, я не знала, но медлить было опаснее, чем рисковать пробегать через зал. Если там суматоха и все так же темно, могу проскочить, но не факт, что удастся договориться с тем, кто собрался уезжать.

Мне бы сбросить туфли, но я понимала – или я терплю боль, или получаю заражение крови. Я его получу с гарантией. И я приказала себе: не думать, а если подумаешь, то терпеть. Через кровь дается свобода – или как было правильно?

Я успела дохромать до лестницы, но застыла. Стоит ли пытаться удрать сейчас, под покровом ночи, с одной стороны – больше шансов, что меня потеряют из вида, с другой – я могу никуда не доехать. Я опасалась тварей, которые рыскали над лесом. Не знаю, кто это, не знаю, насколько они агрессивны. И человека я опасалась: покажу кому‑то, что у меня есть, и останусь под кустом ограбленная и возможно что неживая. Не такие несметные у меня богатства, но это мне кажется, чего они стоят здесь, я не знаю.

Или есть идея получше? Не бежать, а спрятаться где‑то, и выйти ближе к утру, да, ждать будет холодно, но если кто‑то поедет в город, это будет, скорее всего, на рассвете, и на рассвете же все уймутся и разбредутся по комнатам, а кто‑то заснет прямо внизу.

– Эй, ты! Иди‑ка сюда!

Голос принадлежал очень нетрезвому человеку. Я скривилась, но не испугалась. Отбиваться меня научили еще тогда же, в девяностые. Не каждой «крыше» было по душе хамское поведение отдельных личностей, а мне с «крышей» очень повезло.

– Иди, иди, чего застыла, денег дам!

Я все‑таки обернулась. Парень – или мужчина, кто разберет их тут, в такой одежде, стоял в дверном проеме, покачиваясь, и было понятно, что не до женщин ему. Умудриться так напиться – чем? Чем они так напиваются? Явно не водкой. Спиртом?

– Вам чего, господин? – спросила я, надеясь, что выбрала и слова, и интонацию правильно. – Я так‑то при хозяине тут. Послал узнать, что там.

Парень переваривал мои слова. На вид интересный, только отвратительно пьян.

– Так… денег‑то что, не хочешь?

– Так хозяин побьет, – прикинулась я сокрушенной. Мол, очень хочу, но неохота быть поротой. Страдальческое лицо вышло правдоподобно. – Я сейчас вниз схожу, а потом заснет хозяин, приду.

Может, на трезвую голову парень соображал лучше, но у меня возникла идея. И она должна была сработать.

Не дожидаясь, пока он еще что‑нибудь скажет, я пошла вниз. Масштабы драки я себе нарисовала побольше, оказалось, не настолько все страшно. Кружки на полу, опрокинутые лавки, лужи, но все же не крови.

– Доктор тут есть? – громко спросила я. – Там господин не дышит.