Руны Одина

Все волновались, а Диего наблюдал за ними и усмехался. Они ехали уже около получаса, а никаких примет того, что поблизости есть стойбище, не наблюдалось… Россомаха уже начал проявлять признаки нетерпения, и трижды спросил, туда ли они едут, когда Хара вдруг сказал:

– Он наврал. Посмеялся над нами.

– Правда, что ли? – Опешил Россомаха, и Диего расхохотался:

– Видел бы ты свою морду! Конечно. Сам подумай: что тут делать кучке молодых баб, без мужиков?! Да ещё красивых! – Фыркнул весело. – Для тебя скучковались?!

Россомаха гневно глянул на него, но ничего не сказал и не сделал, как того боялась Санька… У которой отлегло от сердца. Единственная из них, она на шутку Диего не обиделась, и даже нашла, что у него своеобразное чувство юмора. Больно уж ей не хотелось оказаться среди толпы красавиц! Когда опасность миновала, у неё даже настроение поднялось.

– А в Азии, – начала она, – живут амазонки; вот они действительно живут без мужчин, сами воюют и охотятся. Даже отрезают себе одну грудь, чтобы легче было целиться из лука. Только если бы вы набрели на них, вам бы крепко досталось, потому, что мужчин они к себе не допускают.

– И как поголовье пополняется? – Ехидно поинтересовался Диего. Санька хихикнула.

– Может, воруют девочек в соседних племенах? Я как‑то на этом не зацикливалась. А ихнюю царицу Ипполиту, жуткую красавицу…

– Без груди? – Буркнул Россомаха.

– Царице не обязательно себе что‑то отрезать. Так вот… Ихнюю царицу похитил для греческого царя Геракл. Я вам про него рассказывала. И она, между прочим, неплохо у него прижилась…

– Ещё бы. – Фыркнул Диего. – Я её понимаю.

– А я – нет, – заявила Санька, – если привык командовать, подчиниться тяжко. И всё равно будешь искать способ вернуться к прежнему.

– Наверное, она всё‑таки дома командовала. – Примирительно сказал Хара. – Как оно всегда получается.

– Ты столько знаешь, – заметил Диего, чуть придержав коня, и поехав вровень с Санькой, – а слово «Асгард» тебе знакомо?

– Странно, что ты спросил. – Поколебавшись, сказала Санька.

– Почему?

– Это слово принадлежит тому же народу, что и руны на твоих костях. А ты его откуда знаешь?

– Говорю же тебе: Солнце знает всё. – Усмехнулся Диего. – Что ещё ты знаешь об этом народе?

– Я рассказывала вам про Беовульфа, и про Тора, и про Эрика Ясноглазого. И про Локи.

– А в той земле ты была?

–Да. – Честно сказала Санька. – Она совсем недалеко от Новгорода и Пскова, откуда родом Игорь и Ольга. Мы туда ездили по путё… – Она вовремя спохватилась, чуть не ляпнула: «По путёвке», закруглилась:

– По пути из варяг в греки. В смысле, из греков в варяги. Всего четыре дня… пути. Не сказала бы, что там очень красиво, здесь красивее. Но интересно…

– А вот, к примеру, эти знаки на костях. Прочесть ты их сможешь?

– Да. – Осторожно сказала Санька. – В основном, смогу. Хочешь усовершенствовать систему гадания?

– Я хочу… – Начал Диего, но тут Чен что‑то воскликнул по‑своему, указывая вперёд. В небе над лесом кружились коршуны, штук пятнадцать, спускались на землю и снова взлетали.

– Падаль нашли. – Скривился Россомаха.

– Очень много падали. – Негромко произнёс Хара. Диего спешился, отдал поводья своего коня Саньке, сказал:

– Я посмотрю. – И большая кошка мягким гигантским прыжком взмахнула на каменный уступ. Зашипела сверху на них, встопорщив усы, и исчезла.

– Всего‑то дохлый лось или медведь. – Заявил Россомаха. – Делов‑то. А вернётся, и ещё какую‑нибудь сказочку расскажет. – Он всё не мог ему простить розыгрыша с женщинами.

Ехали медленно, настороженно прислушиваясь к каждому звуку, ожидая возвращения Диего, но тот не возвращался. Как все кошки, он был ленив: увидев, что произошло, и, поняв, что опасности никакой, он прилёг на камень над речной долиной и поджидал остальных, греясь на солнышке. Роскошный пятнистый мех блестел и переливался при каждом его движении. Когда остальные выехали на край обрыва, он лениво повернул голову, задрав вверх подбородок, сощурился и хлестнул хвостом, приветствуя их.

– Отец наш Ветер… – Прошептал Хара. Перед ними было побоище. Именно так, и не иначе! Трупов было столько, что не видно было ни земли, ни снега. Коршуны, вороны, лисы, семья медведей устроили себе пиршество, и Санька порадовалась, что смотрят они на всё это издалека и не видят подробностей.

– Поле, поле… – Пробормотала она. – Кто ж тебя так?.. – Слегка переврав Пушкина.

– Значит, Бея с Укоком опять воюют. – Заметил Россомаха.

– Или уже нет. – Возразил Хара. – Интересно, кто победил?

– Чьих убитых меньше, тот и победил. – Сказал Россомаха. – Кто своих раненых и знатных мертвецов с поля унёс.

– Кто посмотрит? – Они глянули друг на друга, и Россомаха покачал головой:

– Мне тоже интересно, но не настолько. Смрад даже здесь чувствуется. Дня три уже, как они здесь лежат.

– Укок победили. – Диего успел перекинуться и стоял рядом со своей лошадью. – Придётся делать небольшой крюк. Через Бейские земли сейчас идти опасно, мы на шорцев похожи. Свернём на юг, в горы. Дорога труднее, зато спокойнее.

– Да и дальше намного. – Недовольно заметил Россомаха. – И опаснее раз в сто.

– Что предлагаешь?

– Пройти через Бею. Если идти осторожно…

– Ага, – возмутилась Санька, – и опять всё потерять, как в Шоре, и мёрзнуть, и голодать, и лошадей лишиться! Нет, давайте, сделаем, как Диего говорит.