Руны Одина

– Ну… – Санька кивнула на Росомаху. – Сначала он. Я потом всё расскажу.

Отвертеться шанса не было ни малейшего. Жрец, падла, точно всё рассчитал. Дав Россомахе выпить жидкость из бутылочки, Хара вновь сосредоточился на Саньке, и та хмуро призналась:

– Ну, да. Поговорив с Сыном Ветра, я вернулась к вам, и мы поехали прямо в Ала. Проводили Ужара. После этого… Плохо всё было после этого. Сыны Солнца обвинили Росомаху, что он был со мной в Танзе… Я пьяная была в стельку, не помню ничего. Но пришлось соврать, что это я его соблазнила. Только всё зря. Тебя отравили, Хара, на моих глазах, а меня обвинили в твоей смерти. Чен и Россомаха, спасая меня, оба погибли. Тоже на моих глазах. А я в последнюю минуту шагнула за полог мира, но очутилась опять перед Сыном Ветра, в то же самое время, когда вы все ещё живы. Ну, я подумала, что если не пойду в Ала и уведу вас куда‑нибудь подальше, всё можно будет переиграть.

– А этот жрец?

– А хрен его знает, откуда он всё узнал! Но про его смерть – правда. Его убил Россомаха, за то, что это он сжёг мою руку. Сломал шею и сбросил с лестницы.

– Кто меня отравил? – Нахмурился Хара.

– Не знаю. Да и какая разница?! Поверь мне, меньше будешь про это знать – спать будешь спокойнее.

Насчёт спокойного сна в данных обстоятельствах – это она, пожалуй, загнула. Вид у Хары был такой, что ясно было: спокойно спать ему в ближайшие дни не судьба. Но он сказал только:

– Если так, этот жрец с нами в одном положении, и так же кровно заинтересован в нашем успехе.

– Ага. Пойди туда – не знаю, куда, и принеси то – не знаю, что? Тоже мне, Финист Ясный Сокол! Или кто там за этой фигнёй таскался? Думаешь, я забуду когда‑нибудь, как он мою руку специально к жезлу прижал, чтобы сжечь посильнее? Когда я уже поклялась! Садюга хренов.

– Он ещё этого не сделал…

– Сделает. Ты что его, не видел? Ему только дай волю…

Россомаха шевельнулся и застонал, и они мгновенно притихли, развернувшись к нему. Санька бережно вытерла его лицо и пригладила волосы.

– Разорались. – Проворчала. – Бедный мальчик… Ему больше всех досталось!

– Я не боюсь смерти. – Сказал Хара после того, как они ещё немного посидели, глядя на Росомаху. Шёпотом сказал.

– Хочешь сказать, что не согласен ехать с нами?

– Нет, я поеду с вами, если вы поедете.

– Спасибо. – Россомаха опять зашевелился, и они снова притихли.

– Но я хотел бы знать, как произошло, что меня отравили.

– Оно ещё никак не произошло…

– Как произойдёт? – настаивал Хара. Вообще‑то ему такая настойчивость была не свойственна, он обычно уступал сразу. Санька тяжело вздохнула.

– Тебя нашёл твой дед.

– Мой дед?.. Но ведь моя семья отдала меня…

– Твоя семья была убита, твои братья и сестры тоже. Тебя тоже должны были убить. – Санька говорила свистящим шёпотом. – Тогда один из твоих дальних родственников успел похитить тебя и увёз в Дом Ветра. Он тебя так спас, понимаешь? Ты вовсе не обязан умирать, спасая карму своей семьи. Хотя, как сказать: твоя семейка давно на это напрашивается. Но ты попал в Дом Ветра вовсе не для этого. Как и я.

– Мой дед нашёл меня – и отравил?

– Я не знаю, кто тебя отравил, Хара. Это произошло за столом твоего деда, но народу там было много. Он очень богатый и знатный, и у него есть ещё наследники. Я ничего не видела. Ты выпил и умер. Я даже не знаю, что ты пил. Ты сидел с Россомахой. Он пытался тебя спасти, но не смог, а потом и сам погиб. Нам с Россомахой пришлось убегать, поэтому я даже не знаю, как твой дед отнёсся ко всему этому. Я его не видела. – У Саньки запершило в горле от шёпота, она закашлялась, и Россомаха снова пошевелился, но теперь по‑настоящему придя в себя. Ему тут же предложили водички, спросили, как он себя чувствует, пообещали, что всё будет хорошо и погладили по головке и Санька, и Хара, и даже Чен. Россомахе пришлось выпить воды, и стерпеть все выражения приязни со стороны своих друзей. Не сказать, чтобы его это сильно утомило, он даже улыбнулся.

– Ты, главное, лежи спокойно, – настаивала Санька, – всё хорошо. Раны твои не серьёзные, кроме одной, под ключицей, но и она не смертельная.

– Они из засады стреляли, трусы. – Сказал Россомаха. – Представляешь?

– Конечно‑конечно. Успокойся. Всё нормально. – Она решила пока что Россомахе ничего не говорить, подождать, пока он отдохнёт. Сама спустилась вниз, где среди других постояльцев сидел и жрец Солнца, уже один. Усмехнулся при виде Саньки – как её бесила его усмешечка! Отхлебнул из бокала, кивнул на место перед собой.

– А приятели твои уже уехали? – Спросила Санька. – Что ж они тебя не дождались?

– А зачем? Я ведь поеду с вами.

– Чего?! – Поразилась Санька.

– На самом деле ты рада. – Хмыкнул он, глядя на неё весело и нагло. – Только тебе стыдно признаться. Ладно, не признавайся. Сколько ты уже без мужчины?

– Не твоё дело. Мы скажем своё решение завтра. Пусть Россомахе станет получше.

– Тогда я переночую с вами. Мне податься некуда. Ты где спишь?

– У тебя что, денег нет?

– Нет. – Пожал он плечом.

– Что ж тебя так? Не за то ли, что сам виноват в своих проблемах?

– А вот это уже не твоего ума дело, деточка.

– Ладно. Тогда не моё дело и то, где ты будешь ночевать. – Санька встала. – Спокойной ночи.

– Меня зовут Ирбис. – Сказал он ей вслед.

«Похож!» – Подумала Санька. Вот так вот. Не тигр, а барс.

Войдя с лестницы, окунулась в тепло – здесь было гораздо теплее, чем внизу, – тишину и специфический запах лекарственных снадобий. Хара сидел у огня, задумчивый и грустный, Чен бдил возле Россомахи, уступил место Саньке.

Россомаха не спал, слишком больно ему было. Вот когда Санька вновь вспомнила своё благословенное времечко! Как обезболивающих‑то не хватало! А ведь и антибиотиков днём с огнём не сыщешь, и если какое‑то воспаление начнётся, ему конец. Щас бы ему пару таблеточек, и он бы спокойненько уснул себе, а так.… Сколько ему ещё мучиться? Санька мокрой тряпкой стёрла пот с его лица и шеи. Сидела подле него долго, потому, что он взял её за руку и, похоже, об этом забыл, а она отнимать руки не хотела. Мысли в голове бродили невесёлые. А с другой‑то стороны, сама это выбрала, не просто так же полог мира её назад выбросил! И в чём‑то Ирбис прав – она действительно зависла, не зная, куда податься и что делать дальше. А тут хоть какое‑то заделье, да и шанс изменить судьбу её друзей появился, если только Ирбис, сука, не врёт. Росомаху было жалко.… Всех жалко было.

– Я скоро встану. – Прошептал Россомаха.

– Да не торопись ты.… Поправляйся. – Санька глубоко вздохнула. – Ты с друзьями.